Противостояние полностью

– Послушай, – вновь оборвала его Надин. – Послушай меня, разве ты не умеешь слушать? Пока у меня был Джо, все было хорошо. Я могла… оставаться сильной, если возникала такая необходимость. Но теперь я ему больше не нужна. А мне необходимо, чтобы я была кому-то нужна.

– Ты нужна ему!

– Разумеется, – ответила она, и Ларри вновь ощутил испуг. Надин говорила не о Лео; он не знал, о ком она говорила. – Он нуждается во мне. Этого я и боюсь. Потому-то я и пришла к тебе. – Она заступила ему дорогу и подняла голову, вскинув подбородок. Он ощущал ее тайный чистый запах – и он хотел Надин. Но часть его рвалась к Люси. Та самая часть, без которой он никак не мог обойтись, если собирался жить в Боулдере. Если бы он позволил этой части уйти, а сам пошел с Надин, они могли с тем же успехом покинуть Боулдер. Жизнь в Боулдере для него бы закончилась. Восторжествовал бы прежний Ларри.

– Я должен идти домой, – ответил он. – Извини. Тебе придется справляться с этим самой, Надин.

Справляться с этим самой. Разве не эти слова в той или иной форме он говорил разным людям всю свою жизнь? Почему они прилипали к нему, когда он знал, что прав, почему не уходили, цеплялись за него, заставляя усомниться в собственной правоте?

– Давай займемся любовью. – Ее руки обвили его шею. Она прижалась к нему всем телом, и по его мягкости, теплоте и упругости Ларри понял, что не ошибся и под платьем у Надин действительно ничего нет.

«Под платьем она в чем мать родила», – подумал он, и эта мысль разом возбудила его.

– Все правильно, я тебя чувствую, – прошептала она и начала тереться об него, из стороны в сторону, вверх-вниз, вызывая сладостные ощущения. – Займись со мной любовью, и все закончится. Я спасусь. Спасусь. Я спасусь.

Ларри поднял руки – и потом так и не смог объяснить себе, как сумел устоять, когда имел возможность оказаться в ее теплоте тремя быстрыми движениями и одним толчком, чего она, собственно, от него и хотела, – но каким-то образом он поднял руки, высвободился из объятий Надин и оттолкнул ее с такой силой, что она споткнулась и едва не упала. Долгий стон сорвался с ее губ.

– Ларри, если бы ты знал…

– Что ж, я не знаю. Почему бы тебе не попытаться объяснить мне, вместо того чтобы меня насиловать?

– Насиловать! – повторила она и пронзительно рассмеялась. – Это забавно! Ох, что ты сказал! Я! Насилую тебя! Ох, Ларри!

– Чего бы ты ни хотела от меня, ты могла это получить. На прошлой неделе или неделей раньше. Неделей раньше я бы упрашивал тебя взять это. Я хотел, чтобы ты это получила.

– Тогда было слишком рано, – прошептала она.

– А теперь слишком поздно. – Ему не нравился такой грубый тон, но он ничего не мог с собой поделать. Его все еще трясло от желания овладеть ею. – И что ты собираешься делать, а?

– Хорошо. Прощай, Ларри.

Она отворачивалась. Это была уже не просто Надин, отворачивающаяся от него навсегда. Это была и специалистка по гигиене рта. И Ивонн, с которой он снимал квартиру в Лос-Анджелесе, – она так разозлила его, что он просто надел туфли и ушел, оставив ее расплачиваться за аренду. И Рита Блейкмур.

И, хуже всего, его мать.

– Надин!..

Она не обернулась. Превратилась в черный силуэт, едва различимый среди других черных силуэтов. А потом и вовсе исчезла на темном фоне гор. Он позвал ее еще раз, но она не ответила. И что-то ужасное чувствовалось в том, как она оставила его, как слилась с этим черным фоном.

Он постоял перед универсамом, сжимая кулаки, с каплями пота, выступившими на лбу, несмотря на прохладный вечер. Все его призраки вернулись, и наконец-то он понял, как приходится расплачиваться за то, что ты никакой не хороший парень: у тебя никогда не будет уверенности в мотивах своих поступков, тебе никогда не определить, чего больше ты приносишь человеку, вреда или пользы, тебе никогда не избавиться от кислого привкуса сомнения во рту, и…

Он резко поднял голову. Его глаза широко раскрылись, а потом чуть не вылезли из орбит. Ветер набрал силу и жутковато завыл в каком-то пустом дверном проеме. А издалека, как показались Ларри, донесся стук каблуков, уходящих в ночь, стук стоптанных каблуков, раздающийся где-то в предгорьях, летящий на крыльях ледяного ночного ветра.

Запыленные каблуки отмеряли свой путь к могиле Запада.

Люси услышала, как он вошел, и ее сердце яростно забилось. Она велела ему умерить пыл, потому что Ларри мог вернуться за вещами, но сердце не сбавляло скорости. Он выбрал меня! Эта мысль стучала в мозгу, подгоняемая быстрыми ударами сердца. Он выбрал меня…