Противостояние полностью

– Когда моя жена стирала вручную, – подал голос Стью, – она пользовалась… как это называется? Думаю, стиральная доска. Я помню, что у моей матери их было три.

– Это я знаю, – раздраженно ответила Фрэнни. – Мы с Джун Бринкмейер обошли полгорода в поисках стиральных досок. Не нашли ни одной. Технический прогресс наносит ответный удар.

Он вновь заулыбался.

Фрэнни подбоченилась.

– Ты собираешься вывести меня из себя, Стюарт Редман?

– Нет, мэм. Просто подумал, что знаю, где бы ты могла найти стиральную доску. И Джуни тоже, если у нее осталось такое желание.

– Где?

– Позволь мне сначала убедиться, что она там есть. – Улыбка исчезла, он обнял Фрэнни, прижался лбом к ее лбу. – Я благодарен тебе за то, что ты стираешь мою одежду, беременная женщина, и мне понятно, что ты лучше мужчины знаешь, что тебе можно делать, а чего – нет. Но, Фрэнни, зачем?

– Зачем? – Она в недоумении уставилась на него. – А что ты собираешься носить? Или так и будешь ходить в грязном?

– Фрэнни, в магазинах полно одежды. И размер у меня самый ходовой.

– Как, выбрасывать ношеную одежду только потому, что она грязная?

Стью неуверенно пожал плечами.

– Никогда, – покачала головой Фрэнни. – Так жил старый мир. Коробочки для биг-мака и одноразовые бутылки. Нечего снова ступать на тот путь.

Он легонько ее поцеловал.

– Хорошо. Только в следующий раз стирать буду я, слышишь?

– Конечно. – Она лукаво посмотрела на него. – И как долго это будет продолжаться? Пока я не рожу?

– Пока мы не восстановим подачу электроэнергии, – ответил Стью. – А потом я привезу тебе самую большую, самую сверкающую стиральную машину, какую ты когда-либо видела, и сам ее подключу.

– Предложение принято. – И она крепко поцеловала его, а он ее, его сильные руки без устали зарывались в ее волосы. В результате по телу Фрэнни разлилось тепло («жар, чего уж скромничать, меня всегда бросает в жар, когда он так делает»), от которого сначала набухли соски, а потом заполыхало в нижней части живота.

– Тебе бы лучше остановиться, – выдохнула она, – если ты пришел только для того, чтобы поговорить.

– Может, мы поговорим позже.

– Одежда…

– Замачивание помогает справиться с въевшейся грязью, – серьезно ответил он. Она начала смеяться, и он оборвал смех поцелуем. Увлек к дому. Она чувствовала на плечах теплые лучи солн ца и гадала: Оно и раньше было такое горячее? Такое сильное? Оно очистило мне спину от всех прыщей… интересно, это ультрафиолет или высота? Оно такое каждое лето? Такое жаркое?

А потом он уже ласкал ее, ласкал даже на лестнице, раздевал, добавлял жару, и она любила его.

– Нет, ты сядь.

– Но…

– Я серьезно, Фрэнни.

– Стюарт, одежда слипнется или что-то в этом роде. Я высыпала полпачки «Тайда».

– Не волнуйся.

Она села под навесом у двери, на один из двух складных стульев, которые принес Стью, когда они вновь вышли во двор. Потом он снял туфли и носки, закатал штанины. А когда влез в ванну и начал методично топтать одежду, Фрэнни, конечно же, засмеялась.

Стью повернулся к ней и спросил:

– Хочешь провести ночь на кушетке?

– Нет, Стюарт. – Она виновато потупилась… и вновь захохотала, да так, что по щекам потекли слезы и заболел живот. Когда сумела совладать с собой, посмотрела на него. – В третий и последний раз спрашиваю: о чем ты пришел поговорить?

– Ах да. – Он ходил по ванне взад-вперед и уже взбил высокую пену. Синие джинсы выплыли на поверхность, но Стью тут же загнал их в глубину, выплеснув на лужайку кварту ошметков пены. Фрэнни подумала: Они напоминают… нет, хватит, хватит, а не то так ты досмеешься до выкидыша.

– Этим вечером мы проводим первое заседание организационного комитета, – заговорил Стью.

– Я приготовила два ящика пива, крекеры с сыром, тюбики с плавленым сыром, пеперони, которая еще не…

– Я не об этом, Фрэнни. Ко мне сегодня приходил Дик Эллис. Он просит вычеркнуть его из списка.

– Просит? – удивилась она. Дик не производил впечатление человека, уклоняющегося от ответственности.

– Он сказал, что готов работать в любом качестве, как только у нас появится настоящий врач, но сейчас просто не может. Сегодня пришли еще двадцать пять человек, и у одной женщины оказалась гангрена ноги. От обычной царапины. Где-то зацепилась за ржавую проволоку.

– Это плохо.