Это были правильные слова. К чему мечтать о славе – все равны перед Эмнауром. К чему мечтать о золоте – Триумвират дарит своим служителям достаточно, чтобы не страдать от холода, не мокнуть под дождем, не терзаться муками голода или жажды. Можно мечтать о любви, хотя это чувство считалось недостойным истинно верующего, – а удовольствия плоти были доступны, и не нашлось бы женщины в тавернах, борделях или домах сервов, что отказалась бы разделить ложе с одним из безликих. Что же касается женщин, занимавших более высокое положение, – часто и они не желали оскорбить отказом человека в маске. А если все же не могли подарить ему час или два страсти, то находили убедительные слова. Настаивать было не принято…
Настоящий служитель Триумвирата живет лишь для того, чтобы приносить пользу.
– Я хороший маг, великий Эмнаур. – Алкет знал, что говорит правду, а потому и не считал себя впавшим в грех гордыни. – Я хороший маг, и место мое – на поле боя. Рыцари Ордена – сильные противники, и я прошу тебя, позволь моему искусству хоть на миг приблизить победу Империи.
Не было необходимости возносить мольбу Эмнауру именно здесь, в келье, что была создана вскоре после Разлома. Или даже раньше… тысячелетия истории стерли воспоминания о неведомых строителях, что вырубали коридоры в толще скал, о мастере, что создавал статуи из обломков, упавших с неба. Некоторые искренне верили, что это куски плоти самого Эмнаура, павшего в битве с проклятым Эмиалом, дабы потом возродиться в душах и сердцах своих верных приверженцев. Считалось, что обращаться к Богу можно было отовсюду, но Алкет упрямо приходил сюда, опускался коленями на холодный каменный пол и шептал слова, слышимые только ему и Богу.
– Я много лет учился, и теперь я готов…
– Да…
Алкет вздрогнул. Звук раздался словно бы в его голове – и в то же время возникало ощущение, что тихий голос исходит сразу со всех сторон – от статуи, светящейся колдовским пламенем, от лампады, от замшелых стен.
– Ты… ты ответил мне? – Он все еще не верил.
– Да… – прозвучало снова. – Я отвечаю тебе, Алкет Гард, служитель второго круга…
– Что я должен сделать, Великий? – Он уже почти кричал, зная, что это бессмысленно. – Укажи мне путь!
– Иди к верховному жрецу… – шелестел голос, наполняя Алкета ликованием. – Иди… скажи… алый свиток…
– Сказать про алый свиток? – Он отчаянно боялся неправильно понять откровение, неверно истолковать божественные слова.
– Ты… достоин алого свитка… – шептали стены, – это честь… это ноша… это кара… Прими, что уготовано, Алкет Гард, служитель второго круга…
– Что в этом свитке?
Но голос молчал. Вероятно, все, что следовало, уже было сказано и услышано. Алкет склонил голову, коснувшись горячим лбом ледяного пола. Его губы дрожали, сердце колотилось, словно желая покинуть грудь, ладони вспотели, могучее тело била мелкая дрожь. Прошло не менее получаса, прежде чем он более или менее успокоился. Алкет снял с пояса маску – чеканную личину из бронзы, инкрустированную мелкой серебряной насечкой, – знак второго круга. Надел, закрепив на затылке широким кожаным ремнем. Блеснули в свете лампады глаза, смотрящие сквозь прорези маски. Только высшим иерархам Триумвирата дозволялось появляться на людях без личины, остальные скрывали свои лица от всех, кроме других служителей. Особо ревностные снимали маску лишь оказавшись в одиночестве.
Он поднялся, подошел к тяжелой каменной двери, навалился плечом – заскрипели старые петли, медленно повернулась плита, открывая темный проем. Дернулось и заплясало пламя лампады, почуяв приток воздуха. Алкет стремительно шагал по коридору – он проходил здесь столько раз, что знал каждый камень, каждую трещинку в полу и не нуждался в свете – хотя здесь уже можно было использовать факел или лампу. Но Алкету всегда казалось, что свет в этих тоннелях – святотатство. Здесь царство ночи, царство Эмнаура.
Наконец впереди забрезжило светлое пятно выхода. Алкет легко взбежал по истертым каменным ступеням, вихрем промчался по коридорам. Кто-то приветствовал его, он даже отвечал – но ни на мгновение не задерживал шаг.
Кабинет верховного жреца находился на самом верху Святилища, построенного на скале неподалеку от Брона. Сама скала была изрыта тоннелями, там же, в самой глубине, располагались и древние кельи Эмнаура, молиться в которых разрешалось лишь служителям второго круга и выше. На следующем ярусе – уже на поверхности – жили послушники, которым отводилась роль прислуги. Некоторым из них, доказавшим свою полезность Триумвирату, дозволялось стать служителями четвертого круга и переселиться выше. Еще несколько ярусов, затем узкая винтовая лестница – и массивная дверь в помещения, отведенные верховному жрецу. Войти сюда доводилось немногим.
Алкет поднял руку, прикоснулся к тяжелому бронзовому кольцу и ударил им по двери – раздался густой звон, мгновенно заполнивший все вокруг.
