Эта книга — автобиография нашей современницы Ольги Романовой. Журналистка, дважды лауреат премии ТЭФИ, создатель и директор Благотворительного фонда помощи осужденным и их семьям «Русь Сидящая», лауреат премий имени Буцериуса (Гамбург), имени Гайдара (Москва), имени Сафо (Копенгаген), имени Артёма Боровика (Москва), премии Московской Хельсинкской группы и премии фонда «Либеральная миссия».Это то — что на поверхности, анкетные данные. Ну а жизнь, чувства, мысли? Эта книга — только о них. С детства до сегодняшнего дня Ольга Романова проживает перед нами свою жизнь, очищенную от шелухи анкет и расхожих мифов. Да не всё рассказано, и конечно, наверное, не всё объективно, как любая автобиография. Но предельно откровенно о том, о чем она решила рассказать нам, своим читателям и современникам.Они взяли меня за шкирку и хорошенько встряхнули. Сначала эти три ведьмы. Потом ещё одна. И ещё.Что ж, выхода у меня не было. Но сдаваться тоже было нельзя. Я жёстко сопротивлялась. Меняла тактику и игнорировала их. Или ругалась и кусалась. Обманывала: говорила, что сделаю, — и не делала.А потом я сдалась и сделала то, чего они от меня хотели.Написала эту книгу.Я не собиралась быть откровенной. Но уж так вышло. Иначе они не отстали бы.Спасибо вам, ведьмы. Мои подруги, которые были со мной, когда я почти сдалась. Но я сдалась только им, и только в этом.Когда я вырасту, я тоже стану ведьмой.Ольга Романова
© Ольга Романова, автор, 2020
© «Захаров», 2020
…Ночью снова орёт птеродактиль, прямо под окнами. Знаю я его — старый, довольно облезлый и длинноногий, как будто степной. Я иногда вижу его вечером, если вдруг сподоблюсь мусор вынести или, как в старое доброе время, пропустить перед сном рюмочку в кафе в соседнем подъезде. Но давно уж нет ни рюмочек, ни кафе, остался только мусор. Всё заколочено, замуровано, как будто война. Но дома есть запас самогона, продержимся до подхода красных, белых или ещё каких всадников Апокалипсиса.
А хорошо, что удалось дожить до конца света. Посмотрим теперь, какой он — конец света.
Да, птеродактиль. Никто не знает, как он орёт, но если вы погуглите «как орёт лиса», вы насладитесь, только сразу потише сделайте. Был бы с нами птеродактиль, он делал бы ровно так, как мой облезлый лис. Видимо, у него гон. Лисицу зовёт. Поженятся где-нибудь в парке Гёрлиц, расплодятся, будут тут прыгать, непуганные человеком. Мы к тому времени, наверное, в основном вымрем. «Корона-вирус, корона, уходи с нашего раёна!» — звучит в моих наушниках весёлая дагестанская песня. Что-то мне не верится, что дагестанцы вымрут. И что я вымру, мне не верится, хотя кашляю подозрительно. Лечиться не буду. Чай, мёд, лимон, самогон. Под конец оставлю только самогон на тархуне, хорошая вещь.
А пока всеобщий карантин, можно и о жизни подумать. Какая она была? Мне чуть за полтинник, и жизнь всё время только начинается. Последний раз она началась, когда я сходила тут в Берлине к психиатру. За полтора года до COVID-19.
— Это психогенная амнезия, дорогуша. Диссоциативное расстройство идентичности.
Красиво. Пора подписаться на журнал «Ярбух фюр психоаналитик», как советовали бухгалтеру Берлаге в сумасшедшем доме. Пожилая и очень стильная немецкая докторша смотрела на меня участливо, как положено. А я начала ржать. Три месяца назад у меня была ровно та же реакция на вдруг поступившие новости.
Чёрт его знает, почему некоторые люди начинают ржать, когда им сообщают нечто, переворачивающее их жизнь. Новости были из разряда невозможных, этого не могло со мной случиться, но случилось. Было положено рыдать, резать вены или уйти в монастырь, а я тогда тоже начала хохотать. Вот ровно как сейчас. Ну да, я же сумасшедшая, теперь уже и со справкой.
— У вас раздвоение личности, вот что. Одна живёт в прошлом и не хочет принять настоящего, вторая живёт в настоящем и отрицает прошлое. Ваши личности пока не встречаются, отсюда и то, что вы называете автописьмом.
Да, именно это я и обнаружила. Начала встречать тексты, явно мною написанные. Хорошие тексты, я бы не правила. Но я не помню, как я их писала.
— Доктор, а ничего, что так реагирую? Надо же как-то иначе реагировать?
— Послушайте, вы совершенно здоровы. У вас нет депрессии, но был сильный стресс, попьёте сейчас таблеточек и успокоитесь. Смех — это хорошо, это позитивно, он у вас не истерический, вы просто смешливая, похоже. Кстати, я лично вообще считаю очень подозрительными людей, у которых только одна личность. Хотя встречаются, конечно, пациенты, у которых десятки разнополых личностей, им, конечно, тяжело живётся. Хорошо, когда личности дружат. Дружный коллектив вообще хорошо.
Что называется, ебанулась на отличненько. Внутри меня, значит, отстающий коллектив индивидуалистов. А мне надо их принять в колхоз. Вот тогда-то и развернём баян пошире.
Кстати, о баяне.
— Доктор, а эти ваши таблетки несовместимы с алкоголем?
— Ну так. Вы их пейте утром, а алкоголь вечером, но без энтузиазма, пожалуйста.
Хороший доктор. Но не будем заниматься самострелом и спрашивать у доброй фрау, сколько грамм, согласно достижениям немецкой научной мысли, укладывается в такую добрую рекомендацию.
— Слушайте только себя и делайте только то, что хотите. У вас незакрытая ситуация, вы можете выбрать любой путь. Выбирайте мудро.
— А можно не выбирать?
— Можно.
А могла бы и к цыганке сходить.
У цыган, конечно, свой дуализм. Земфира и Алеко, и табор уходит в небо непосредственно за цыганской звездой кочевой, и очи страстныя и прекрасныя. Такие невозможно прекрасные цыгане живут на широких экранах, что прямо жалко — не выкрали тебя ребёнком у безутешных родителей, не воспитали в таборе на вольном выпасе и не пройти тебе дерзкой Эсмеральдой в широкой юбке мимо церкви, чтобы выходящий под руку с дебелой невестой жених долго провожал тебя тоскливым влажным взглядом.
Где-то живут такие небесные цыгане, гонят по голубому белых коней, пляшут на радуге и с удивлением наблюдают, как на заплёванной платформе в Люберцах толстые усатые тётки в каких-то кофтах, в шлёпанцах на шерстяной носок, с чёрными ободками вокруг ногтей пристают к прохожим насчёт погадать. Говорят, могут загипнотизировать и вытянуть все деньги. А потом ещё отведут тебя под гипнозом в твою квартиру и вынесут оттуда всё. Очнёшься — ан нет ничего, и не помнишь, что и как.
