По этой причине такие, как Моринэ, вели себя тихо, действовали аккуратно. Чаще всего имели жен, детей, крепкие семьи. А также положение в обществе, неплохую должность и прекрасную репутацию.
Вот только я в прошлой жизни, пока валялся на диване и с ленцой просматривал криминальную хронику, сумел хорошо усвоить: такие, как он, обычно все же делают записи. Не для распространения, нет – для себя. Хранят воспоминания о покалеченных ими детях, как драгоценности. Временами достают их, любуются, обзаводятся фетишами. А когда становится невмоготу, то в темной комнате, за закрытыми дверьми и плотно прикрытыми ставнями, достают свои заначки из сейфов и с жадностью трогают, нюхают, гладят, а если есть что смотреть, то еще и пересматривают. Просто потому, что ни одно, даже самое яркое воспоминание не способно породить у человека столько живых эмоций, как обычное видео. И ни одно фото не доведет извращенца до оргазма так быстро и качественно, как это способен сделать полноценный, хорошо смонтированный фильм.
«Эмма, сосредоточь усилия на его браслете», – внезапно спохватился я и уточнил предыдущий запрос.
На месте Моринэ я не рискнул бы хранить подобные видео на рабочем компе. Съемные носители в этом мире использовались нечасто, обычно лишь когда другого варианта сохранить информацию не было, а большая часть обмена данных происходила по внешней или внутренней Сети. Хранились сведения обычно в облачных хранилищах. Так надежнее.
Что же касается этого мудака, то, будучи руководителем достаточно крупного заведения, он, разумеется, много времени проводил на работе. А значит, и компромат должен был хранить где-то здесь.
Скорее всего, не в сейфе – нет, ведь при внезапной проверке (а в школах Норлаэна они не редкость) это было бы слишком опасно. Но зуб даю, что хотя бы несколько видео, самых сочных и жарких, он все-таки держит при себе. И поскольку других маготехнических устройств, кроме компа и персонального идентификатора, в кабинете не было, а доступ в персональное облачное хранилище наверняка можно было получить через браслет…
«Во вспомогательной папке, проходящей по каталогу как закрытая рабочая информация, обнаружено шесть скрытых файлов, подходящих под запрос, – сообщила Эмма, когда я еще раз уточнил параметры поиска. – Шифр категории сложный. Взломан успешно. Внутренние блоки также удалены. Облачное хранилище открыто. Все файлы доступны для изучения».
«Несовершеннолетние мальчики на них есть?» – напряженно осведомился я.
«Да».
«Обнаженные? Лица можно разглядеть?»
«Да, – ровно повторила Эмма. – Мальчиков видно хорошо. Как и все, что с ними делают».
Мать! Я сейчас даже рад, что ничего этого не вижу, иначе точно убил бы подонка.
«Так. А Моринэ? Другие взрослые мужчины?»
«Мужчина на всех видео один. К тому же изображения грамотно обработаны, поэтому на записях виден только силуэт…»
Черт!
«Но камера, которая использовалась при съемке, имеет функцию запечатления ауры, – тут же добавила подруга. – Поэтому установить личность мужчины не составляет труда. Его аура однозначно принадлежит находящемуся перед тобой субъекту».
– Адрэа? – снова поторопил меня с ответом директор. – Давай уже, не томи. Что ты надумал? Карцер? Или, может быть, позволишь подарить тебе путевку в новую жизнь?
«Эмма, упакуй видео в сжатую папку. Если объем получится слишком большим, то возьми не все файлы, а только самые показательные. Приложи копии личных дел детей, а также слепок ауры директора. Подпиши на всякий случай, кому он принадлежит. А потом отправь эту информацию на электронную почту министра образования или, если не найдешь, его зама с названием «Внимание! Растлитель малолетних в школе Ганратаэ!», с пометкой в теме письма: «Срочно!» Сможешь?»
«Уже сделано, – бодро отрапортовала подруга и совсем другим тоном добавила: – Проведена повторная корректировка. Гормональный фон в норме».
Очень кстати.
Я наконец открыл глаза и почти спокойно посмотрел на развалившегося в кресле ублюдка.
– Можно еще один вопрос?
Назвать его лэном у меня язык больше не поворачивался.
– Да? – вопросительно приподнял брови Моринэ. Все еще спокойный, абсолютно уверенный в собственной безнаказанности и настолько безмятежный, словно мы тут цены на помидоры обсуждали, а не плату за сексуальные услуги. – Что тебя интересует?
– Скажите, вы с самого начала планировали мне это предложить или все же ваше предложение стало результатом долгих размышлений?
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто хочу понять. Ответьте. Если, конечно, для вас важно, чтобы я сделал выбор добровольно.
Директор на мгновение задумался.
