Я подпрыгнул, используя усиление мышц, перелетел через сеть, которая с шипением ударилась о землю, и приземлился на газон. Перекатился, чтобы погасить инерцию.
— Уходит! Сектор Дельта-пять, прием! — крикнул один из новоприбывших.
Погоня продолжалась. Теперь их было пятеро. Они не бежали толпой, а грамотно рассредоточились, пытаясь загнать меня в ловушку, отрезать пути к отступлению. Я несся через парк, перепрыгивая скамейки, лавируя между деревьями. Фонари здесь горели через один, создавая рваные пятна света и тени — идеальные условия для пряток, но и для засады тоже.
Из темноты грянул выстрел. На этот раз что-то липкое и тягучее шлепнулось на асфальт прямо передо мной, мгновенно застывая прочной серой массой.
«Алхимический клей „Пятая точка“! Попадешь — прилипнешь насмерть!» — прокомментировала Алиса, — «Сеня, да у них тут целый арсенал из каталога „Поймай надоедливого студента“!»
Я резко свернул, скользя по влажной траве, и услышал за спиной разочарованный выкрик. Они использовали артефакты, заряженные магией Одаренных — это делало их опасными. Может, они и не могли кастовать заклинания сами, но их «игрушки» били точно и сильно.
«Внимание! Тепловая сигнатура слева! Еще двое!»
Я прижался к стволу старого дуба. Семеро профи. С мощными артефактами. Пусть и обычные люди, но они знали, против кого идут. И были прекрасно подготовлены. Шансы таяли, как мороженое на солнце.
«Ладно, пора немного сменить тактику», — подумал я.
Я высунулся из-за дерева и активировал магнитное поле в правой руке, целясь в ближайшего агента. Тот как раз перезаряжал свой артефакт-парализатор. Устройство вылетело из его рук и быстро притянулось ко мне. Я поймал его на лету и, не раздумывая, нажал на кнопку, направив парализатор на другого агента.
Синий разряд ударил ему в грудь. Мужчина дернулся и мешком рухнул на землю.
— Он забрал парализатор! Осторожно! — раздались крики.
Хаос — мой лучший друг. Воспользовавшись их замешательством, я снова рванул вперед, к главным воротам Академии. Там круглосуточно дежурила охрана кампуса…
Но они быстро пришли в себя. Раздался сухой щелчок, и в ногу мне вонзилось что-то острое. Я споткнулся, но не упал.
«Инъекционный дротик! Нейротоксин слабого действия! Замедляющий!» — доложила Алиса, — «Постараюсь расщепить, но на это уйдет секунд десять-пятнадцать!»
Ноги стали ватными, движения замедлились. Черт! Они предвидели, что я могу завладеть их оружием.
Я заставил себя бежать дальше, превозмогая слабость. Преследователи приближались. Один из них выстрелил чем-то похожим на сигнальную ракету. Она взмыла вверх и взорвалась, озарив всю аллею ярким белым светом, убирая все тени. Теперь я был как на ладони.
Вот они, ворота! Совсем близко! Еще рывок! Я видел огни охранного поста, силуэты людей…
«Почти!» — мысленно взревел я, собирая последние силы.
И тут моя нога зацепилась за что-то твердое и до смешного нелепое. Я посмотрел вниз и увидел… Чебурашку. Обычного, керамического, с большими ушами и глупой улыбкой. Его кто-то, видимо, стащил с соседней клумбы и бросил на дорожке.
«Чебурашка⁈» — успела пронестись последняя связная мысль в голове, прежде чем я полетел кубарем по асфальту. Предательство Чебурашки стало воистину ножом в спину…
Я со всего разгону больно ударился головой. Мир качнулся. Прежде чем я успел хотя бы попытаться подняться, в меня влетел какой-то светящийся сгусток. Все моё тело пронзила острая боль, я заорал так, что в соседних домах окна задребезжали…
На меня навалилось несколько тел. Чьи-то сильные руки выворачивали мои, прижимая к земле.
— Держи его! Не дай встать! — командовал знакомый голос старшего, — Сдерживающие печати, живо!
Я дернулся, пытаясь вырваться, но слабость от дротика, удар электричеством и неудачное падение сделали свое дело. Перед глазами всё плыло. Черт, я бы этих доходяг расшвырял одним движением плеча, но…
В нос ударил резкий, сладковатый запах. Кто-то прижал к моему лицу тряпку. Я попытался задержать дыхание, но было поздно.
Сознание начало меркнуть. Последнее, что я услышал, был все тот же бесцветный голос:
— Объект семнадцать обезврежен. Готовьте транспорт.
А потом — темнота. Густая, вязкая, без единого проблеска. И никакого молока на ночь.
