Снова гудки. Долгие, безнадежные. И снова автоответчик. Голос Соколова, сухой и скрипучий, как несмазанная дверь, произнес: «Абонент временно недоступен. Вероятно, он готовит вопросы для экзамена, дорогой студент. Или просто спит. Не перезванивайте».
Я убрал коммуникатор. Все. Я был один. Полностью отрезан. Мои единственные союзники в этом безумном мире не отвечали. Я сидел на скамейке и смотрел на свои руки. Они все еще помнили ощущение иссиня-черной брони. Помнили, как ломались кости под ударами.
«Так, Сеня, без паники, — Алиса сменила тактику. — Давай мыслить логически. Два самых влиятельных профессора в академии одновременно пропали со связи. Сразу после того, как произошел локальный армагеддон с кошачьей музыкой. Совпадение? Не думаю. Вариант первый: они залегли на дно. Вариант второй: их „залегли на дно“. Третий, самый вероятный: они сейчас где-то разгребают последствия твоего… феерического выступления».
«Думаешь, Витек позвонил по коммуникатору Морозовой, который я ему передал? И все рассказал?»
«Ну раз он умудрился и с Кирой связаться перед пленением… То Морозовой он однозначно должен был позвонить… Так что наша Ночная Госпожа скорей всего обо всем уже в курсе».
Я потер виски. Голова гудела. Нужно было что-то делать. Сидеть здесь и ждать было нельзя. Я поднялся. Решил вернуться в общагу. Забрать вещи и… И что? Куда идти? В подземелье до экзамена схорониться?
Я шел, погруженный в свои мысли. Не смотрел по сторонам. И поэтому не заметил высокую, сухую фигуру, которая вышла из-за угла учебного корпуса. Наше столкновение было неизбежным.
Раздался глухой удар. Я отлетел на шаг назад. Мой оппонент даже не пошевелился. Он стоял, как скала.
Я поднял голову. И встретился взглядом с ледяными, бесцветными глазами профессора Шварца. Преподавателя по кибернетической этике. Самого старого, самого нудного и самого ненавистного профессора во всей Академии.
Он был одет в свой вечный серый костюм, который, казалось, был старше самой Академии. Его лицо, похожее на высохшую сливу, не выражало ничего, кроме вселенской скорби и презрения ко всему живому. Особенно к студентам.
— Ветров, — его голос был сухим, как шелест старого пергамента. — Я так и думал.
Он смерил меня взглядом с головы до ног. Его губы скривились в брезгливой гримасе.
— В кои-то веки вы решили показаться мне на глаза. Жаль, что не на лекции. Я уж было подумал, что вы окончательно дезертировали с поля знаний. Или, может, вы перепутали учебный корпус с каким-то притоном? Хотя, судя по вашему виду, разница для вас невелика.
«Опаньки, — присвистнула Алиса. — Босс, это ходячий антиквариат. Я читала на студенческих форумах, он принимал экзамен еще у динозавров. И всех завалил. Полагаю, так они и вымерли… Будь осторожен, его сарказм может быть токсичен».
— Здравствуйте, профессор, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Простите, задумался.
— Задумался он, — передразнил Шварц. — Ветров, я проверил журналы посещаемости. За последний месяц вы были на моих лекциях… ноль раз. Ноль. Вы понимаете значение этой цифры? Это не просто отсутствие. Это демонстративное пренебрежение. Это плевок в лицо самой науке.
Он сделал шаг ко мне. От него пахло нафталином и праведным гневом.
— Я могу предположить, что у вас были веские причины. Возможно, вы спасали галактику? Или боролись с бандитизмом? Оттачивали боевые навыки с монстрами? Или, может, какую-нибудь Ночную Госпожу отлавливали по коридорам академии? Или, может, открывали новый химический элемент, который объяснит феномен вашей непроходимой лени?
Я посмотрел ему прямо в глаза. В них горел холодный огонь инквизитора.
— Почти угадали, профессор, — ответил я. — Я проводил полевое исследование. По вашей теме. Кибернетическая этика в экстремальных условиях.
Профессор Шварц на мгновение замер. Его челюсть едва заметно отвисла. Он явно не ожидал такого ответа.
— Что… что вы сказали? — переспросил он.
— Практическая работа, — я пожал плечами. — Вы же сами говорили, что теория без практики мертва. Я решил проверить некоторые ваши постулаты в реальной жизни. Например, дилемму вагонетки. Только вместо вагонетки были… скажем так, три очень недружелюбных Одаренных S-класса. А на рельсах лежал я. Очень познавательный опыт.
«Браво, босс! — восхитилась Алиса. — Ответ в стиле „я не прогуливал, я был на спецзадании от самого Господа Бога“. Он в шоке. Его биопроцессор сейчас пытается обработать этот объем наглости».
Профессор Шварц пришел в себя. Его лицо снова стало каменным.
— Ваши шутки так же плоски, как и ваши знания по моему предмету, Ветров. Вы думаете, что сможете отговориться этой чушью?
— Это не чушь, профессор. Это эмпирические данные. Я также изучал этический аспект взаимодействия с искусственным интеллектом с нестабильной психикой.
«Э-э-э-э-эй! Моя психика стабильна как лицо китайца на берегу реки! По которой проплывают враги!»
