Он ткнул в рану пинцетом, Тревор содрогнулся. Боль оказалась ужасной. Все его тело сразу захлестнула волна неприятного колючего жара.
— Вам также грозило серьезное повреждение нервов и кровеносных сосудов в области brachial plexus. Если бы это произошло, то вы навсегда потеряли бы способность пользоваться правой рукой. А может быть, лишились бы и самой руки.
— Я левша, — ответил Тревор. — Но в любом случае мне вовсе ни к чему знать все эти неприятные подробности.
— Да, — рассеянно отозвался врач. — Да, вам необходимо лечь в больницу, в Allgemeines Krankenhaus, если, конечно, мы хотим, чтобы все было сделано как следует.
— Об этом не может быть и речи, и вы сами это отлично знаете. — Руку раненого пронзила боль, словно удар молнии.
Доктор отложил пинцет и, несколько раз наполнив шприц, обколол рану препаратом для местной анестезии. При помощи маленьких ножниц и пинцета он отстриг несколько клочков почерневшей кожи и плоти, промыл рану, а затем начал зашивать ее.
Тревор чувствовал сильный дискомфорт, но никакой настоящей боли не было. Он скрипнул зубами.
— Мне нужно быть уверенным, что рана не откроется, если вдруг придется быстро поворачиваться, — сказал он.
— Вам следует на некоторое время воздержаться от резких движений.
— На мне все быстро заживает.
— Правильно, — сказал врач. — Теперь я вас вспомнил. — По странному капризу природы, на этом человеке действительно все быстро заживало.
— Как раз время — это та единственная роскошь, которая мне недоступна, — ответил Тревор. — Я хочу, чтобы вы зашили рану покрепче.
— В таком случае я могу воспользоваться более грубым шовным материалом, скажем, нейлоном 3-0, но после него может остаться довольно уродливый шрам.
— Меня это не тревожит.
— Тогда прекрасно, — сказал врач, поворачиваясь к стальному столику на колесах, на котором были аккуратно разложены стерильные хирургические инструменты. — Что касается боли, то я могу дать вам немного “демерола”. — И сухо добавил: — Или вы предпочитаете не пользоваться лекарствами?
— Вполне сойдет и ибупрофен, — ответил Тревор.
— Как вам будет угодно.
Тревор выпрямился; его била дрожь.
— Что ж, я ценю вашу помощь. — Он вручил доктору несколько тысячешиллинговых банкнот.
Врач смерил его взглядом и проговорил чрезвычайно неискренним тоном:
— Всегда к вашим услугам.
Анна мыла лицо горячей водой. Плеснула ровно тридцать раз, как ее учила мать. Из всех форм тщеславия мать имела только эту. Следи за тем, чтобы кожа была упругой и светилась. Сквозь шум воды она услышала телефонный звонок. Схватив полотенце, чтобы вытереть лицо, она бегом бросилась к трубке.
— Анна, это Роберт Полоцци из отдела идентификации. Я звоню не слишком поздно?
— Нет-нет, Роберт, нисколько. Так что это оказалось?
— Слушайте. Во-первых, насчет патентного поиска.
Анна совсем забыла о том, что просила провести патентный поиск. Она приложила полотенце к лицу, с которого капала вода.
— Нейротоксин... — заговорил ее коллега.
— Ну да, конечно. Вам удалось что-нибудь найти?
— Держите. 16 мая этого года, номер патента... ну, это очень длинное число. Так или иначе, патент на именно этот синтетический состав получила маленькая биотехнологическая компания, зарегистрированная в Филадельфии. Называется она “Вортекс”. Это, как сказано в описании, “синтетический аналог яда морской улитки конус, предназначенный для исследований in-vitro”. А дальше идет всякая ахинея насчет “локализации ионных каналов” и “меченых хемохимических рецепторов”. — Он сделал паузу, а затем снова заговорил; его голос звучал несколько нерешительно. — Я позвонил туда. Я имею в виду в “Вортекс”. Конечно, выдумав предлог.
Немного неортодоксальный путь, но Анна ничего не имела против.
— Удалось что-нибудь узнать?
— В общем-то, совсем немного. Они говорят, что запас этого токсина у них минимальный и весь находится под строжайшим учетом. Его трудно производить, и поэтому вещества очень мало, тем более что оно используется в смехотворно крошечных количествах и все еще остается экспериментальным. Я спросил, можно ли его использовать как яд, и парень — я говорил с научным директором фирмы — сказал, что да, конечно, можно, что природный яд морской улитки конус обладает страшной силой. Он сказал, что крошечное количество его, попав в организм, влечет немедленную остановку сердца.
Анна почувствовала нарастающее волнение.
— Он вам сказал, что вещество находится под строжайшим учетом — это значит, что оно лежит в шкафу и заперто на замок?
— Именно так.
— И этот парень нормально воспринял ваш звонок?
— Мне так показалось, хотя, кто знает.
— Прекрасная работа, благодарю вас. А не могли бы вы выяснить у них, не было ли в какой-нибудь из партий этого вещества недостачи или вообще какой-нибудь путаницы?
— Уже сделано, — гордо сообщил агент. — Ответ отрицательный.
Анна почувствовала острый приступ разочарования.
— Вы могли бы разузнать для меня все, что удастся, насчет “Вортекса”? Кому фирма принадлежит, кто ею руководит, кто в ней работает, ну, и так далее?
— Будет сделано.
