Анна закрыла папку и выпрямилась.
— Возможно, это похищение. В таком случае этим должны заняться федеральные власти.
Бен сглотнул слюну и почувствовал, что во рту у него внезапно пересохло. А не могли ли отца и впрямь похитить?
— Расскажите мне все, что вы знаете, — сказала Анна.
Телефон зазвонил через несколько часов, разбудив их обоих.
Анна взяла трубку.
— Да?
— Анна Наварро?
— Да. Кто это говорит?
— Анна, я Фил Остроу, из здешнего американского посольства. Надеюсь, что я звоню не слишком поздно. — Слабый среднезападный акцент с чикагским произношением гласных.
— Мне все равно пришлось встать, чтобы подойти к телефону, — сухо ответила она. — Чем я могу быть вам полезна? — Чего ради клерк из Государственного департамента может звонить ей в полночь?
— Я... Ну, в общем, это Джек Хэмптон предложил мне позвонить вам. — Он сделал выразительную паузу.
Хэмптон был оперативником-распорядителем из ЦРУ и не единожды оказывал Анне немалую помощь на ее предыдущем месте службы. Хороший человек, настолько прямой, насколько это вообще было возможно при их извращенной профессии. Анна вспомнила слова Бартлета о “порочной человеческой природе”. Нет, Хэмптон был сделан не из этого материала.
— Я располагаю некоторой информацией по делу, которым вы занимаетесь.
— Что вы... Кто вы такой, если, конечно, вы не возражаете против подобного вопроса?
— Я предпочел бы не говорить об этом по телефону. Я коллега Джека.
Она поняла, что это означало: ЦРУ. Следовательно, контакты Хэмптона.
— А какого рода ваша информация? Или об этом вы тоже не можете говорить?
— Давайте ограничимся лишь тем, что она важная. Прежде всего не могли бы вы завтра с утра подъехать ко мне в офис? Семь часов для вас не слишком рано?
“Что это может быть такое срочное”? — подумала Анна.
— Вы, парни, рано садитесь за столы, не так ли? Да, думаю, что смогу.
— Отлично, значит, завтра утром. Вы уже бывали в нашем офисе?
— Он находится в посольстве?
— Через дорогу от консульского отдела.
Он объяснил, как найти нужный дом. Анна повесила трубку.
— Все в порядке? — поинтересовался Бен из противоположного угла комнаты.
— Да, — неуверенно ответила она. — Все прекрасно.
— Вы знаете, похоже, нам нельзя здесь оставаться.
— Правильно. Завтра мы оба уберемся отсюда.
— Вы, кажется, встревожены, агент Наварро.
— Я всегда встревожена, — сказала она. — Я всю жизнь встревожена. И называйте меня Анной.
— А мне никогда не приходилось слишком много волноваться, — отозвался Бен. — Спокойной ночи, Анна.
Бен проснулся от звука работавшего тепловентилятора для сушки рук. Полежав несколько секунд неподвижно, он наконец понял, что находится в номере венской гостиницы и что у него ломит все тело после ночи, проведенной на неудобном диване.
Он покрутил шеей, услышал хруст позвонков и почувствовал долгожданное облегчение после нескольких часов неподвижности.
Дверь ванной открылась, и свет оттуда осветил половину комнаты. Анна Наварро была одета в коричневый твидовый костюм, немного помятый, но все же вполне аккуратный; на лицо она нанесла косметику.
— Я вернусь через час-полтора, — решительно сообщила она. — Можете спокойно поспать это время.
Прямо напротив консульского отдела американского посольства, как ей описал Остроу, находилось серое современное офисное здание. На плакате-указателе в вестибюле перечислялось множество названий американских и австрийских компаний и учреждений; на одиннадцатом этаже размещалось Торговое представительство Соединенных Штатов — под таким прикрытием действовало венское отделение ЦРУ. Во время расследований Анне неоднократно приходилось встречаться с попытками прощупать ее со стороны объектов следствия, и порой это помогало ей добиться впечатляющих успехов.
Анна вошла в ничем не примечательный вестибюль, где за казенного вида столом сидела и печатала на компьютере, одновременно разговаривая по телефону, молодая женщина. Над головой у нее висело большое изображение государственной печати Соединенных Штатов. Она даже не взглянула на вошедшую. Анна представилась, и секретарша нажала на кнопку и повторила ее имя.
Менее чем через минуту в вестибюль выскочил человек с бледным лицом вечного бюрократа. Его впалые щеки были испещрены шрамами от старых прыщей, а в темно-рыжих волосах пробивалась седина. Маленькие серые глаза прятались за большими очками в тонкой проволочной оправе.
— Мисс Наварро? — сказал он, протягивая руку. — Я Фил Остроу.
Секретарша снова нажала кнопку, открыв ту самую дверь, из которой появился Остроу, и тот проводил посетительницу в маленький зал для совещаний, где за столом из формайки, грубо имитировавшей дерево, сидел стройный, красивый мрачный человек. У него были щетинистые коротко подстриженные черные с проседью волосы и карие глаза с длинными черными ресницами. Около сорока. Вероятно, с Ближнего Востока. Остроу и Анна сели по бокам от него.
— Йосси, это — Анна Наварро. Анна, Йосси.
