— И ты по доброте душевной согласилась ему помочь? — я подняла брови. — Мама, называй вещи своими именами. Некий господин Вагн — игроман, у него большие долги. Только с какой стати я должна из денег отца оплачивать долги твоего любовника?
Ее красивое, несмотря на возраст, лицо исказилось.
— Да что ты понимаешь?! — почти завизжала она. — Я родила ему ребенка! А он меня бросил!
Я только хмыкнула. Можно подумать, отец ушел просто так. Самое яркое воспоминание детства — безобразный скандал, который мама закатила отцу на мой восьмой день рождения. А эти бесконечные концерты из-за моих «похождений»? И ведь мама, судя по бумагам Эринга, далеко не праведница. Только и разницы, что формально она замужем.
— Пойдем, я тебя провожу, — предложила я, составляя грязную посуду на поднос. Не забыть бы сделать внушение Бирте! — Извини, мне правда уже пора.
Она застыла, сжав кулаки.
— Значит, денег не дашь. Ладно! Не надо провожать. Сама уйду!
И вышла, прямо-таки вбивая каблуки в и без того пострадавший ковер.
Дурдом!
План удался только отчасти. Я переоделась в домашнее, устроилась на подоконнике с какао, пирожными и «Вестником Хель». И предавалась блаженному безделью. Долго-долго, целый час или даже полтора. А потом позвонили в дверь.
Вообще-то у меня день рождения! Имею я право раз в году наплевать на работу? Я сделала еще глоток какао, поморщилась (брр, не люблю пенку) и перелистнула страницу…
Незваный гость оказался настойчив, трезвонил и трезвонил, пока у меня не сдали нервы. Все равно напиток остыл, а статья оказалась настолько заумной, что вполне годилась вместо морфия. У Эринга запасы терпения иссякли раньше. Когда я спустилась вниз, он уже снял пальто и по-хозяйски рылся в шкафчике, выискивая свои тапочки.
— Что? — осведомилась я нелюбезно. Угрожать отобрать ключи не стала: все равно мы оба знали, что это пустые слова.
— Хорошо выглядишь, — польстил Эринг.
Я хмыкнула. Прямо как в методичке для молодого мужа: если жена зла, нужно срочно назвать ее красавицей и умницей. Только Эринг мне не муж, хвала Одину.
Он стоял с тапочками в руках, несчастный и взъерошенный.
— Так что тебе нужно? — повторила я, скрестив руки на груди. Не люблю, когда он давит на жалость.
Эринг не сдавался.
— Ну, Регина! Сегодня ведь твой день рождения! Как насчет его отпраздновать?
— Никак! — отрезала я. — Я собираюсь в постель. Или ты хочешь, хм… присоединиться?
Он так замотал головой, что я почти оскорбилась:
— Тогда брысь! Я не в настроении.
Эринг мгновенно оказался рядом, обнял и заглянул в глаза:
— Что случилось?
— Мама!
Ах, как много в этом слове… Он помрачнел.
— Опять доставала? Чего хотела?
— Денег, — пожала плечами я. — Чего она еще может хотеть? Ладно, с ней я справилась. Кстати, спасибо за компромат, пригодился.
— Пожалуйста, — Эринг так искренне улыбнулся, что я буквально ягодичной мышцей ощутила, что сейчас будет. И не ошиблась, конечно. — Регина, — попросил он проникновенно, — не упрямься, а? Давай отпразднуем, как полагается. Ради меня!
Убойный аргумент, ничего не скажешь.
— Зачем оно тебе надо? — вздохнула я, уже почти сдаваясь.
— Так тебе дай волю, ты и спать будешь в морге! — нахально заявил Эринг.
Пришлось для острастки щелкнуть его по лбу.
— А серьезно? Что случилось?
Слишком натужно он улыбался, слишком напускным было веселье.
Эринг дернул щекой. Отпустил меня, щелкнул пальцами и признался глухо:
— Их всех в психушку закрыли. Только у того скрипача хватило ума прийти в полицию, остальных родня или прохожие повязали. Они называли себя клубом «Старшей Крови». Студенты, в основном богатенькие мальчики. Скоге они резали просто так, типа, чтобы быть повязанными кровью.
— И? — спросила я просто чтобы хоть что-то сказать. — Есть трупы на вскрытие?
Прозвучало грубовато, но жалости к мерзавцам я не испытывала. Эринг мотнул головой (уже легче!), а потом выдавил:
— В списках был Финни. Ну, Финнвард, мой однокашник и приятель. Выслужиться хотел, идиот! Он это все и придумал, мол, если убивать не людей, то ничего не будет… Юр-р-рист! Меня дядя выгнал домой, когда я Финни по роже съездил.
Я в сердцах пожелала незнакомому Финнварду много-много всего хорошего и доброго. Например, чтобы ему вырезали аппендикс через нос. Заслужил! Мало того, что придумал такую феерическую гнусность, так еще ради чего?! А мне теперь Эринга утешать.
Понятно, почему он не захотел тихо посидеть у меня. Были бы сплошные воспоминания и глупые размышления, почему и как. Пожалуй, в самом деле стоит развеяться.
— Ладно, дай мне десять минут, — попросила я.
Он закивал и крикнул вслед:
— Оденься потеплее!
Хм, интересно, для чего? Ладно, посмотрим.
Что «посмотрим» оказалось пророческим, я сообразила уже на подъезде. Он привез меня к городскому колесу обозрения! Затейник.
— Они должны быть где-то здесь… — пробормотал Эринг, озираясь.
— Кто — они? — я уже жалела, что дала себя уговорить. Я-то думала, что он банально потащит меня в кабак. — Кстати, что мы тут будем делать?
— Ну, праздновать же! — заявил Эринг и кому-то помахал.
Я проследила за его взглядом… Надо же, какие люди! И не люди.
