Ожидаемого нападения не последовало, и он оглянулся.
Легионеры Октавия даже не думали шевелиться. Толпа внизу безмолвствовала.
— Взять, я сказал! — еще раз прокричал Октавий, но его никто не услышал.
Ошарашенные взгляды его легионеров были прикованы к чему-то за спиной Гая.
Он резко обернулся назад.
В абсолютной тишине над многолюдной, заполнявшей весь форум, толпой взмывали в воздух два легионных орла и бесчисленные сигны. Сигны с быком шестого и львом тринадцатого.
…
Это…
…
Как они…
…
Неужели, Калавий?..
Воздуха не хватало.
Первые крики были робкими и нерешительными, однако подхваченные другими голосами они крепли и вскоре от былой тишины не осталось и следа.
Люди внизу четко и слаженно скандировали одно-единственное слово.
Его имя.
— Цезарь! Цезарь! Цезарь!
Несколько вооруженных отрядов в лориках, надетых под тоги, выделились из толпы.
И свет перед его глазами померк.
[1] Гней Помпей Магн. Список регалий очень и очень длинный, здесь приводить бессмысленно. Сулланец, перескочивший cursus honorum и сразу приземлившийся на должность консула. В 50ых годах эпизодически состоял в своего рода альянсе с Цезарем и Крассом, который по привычке ошибочно называют первым триумвиратом. Противник Цезаря в гражданской войне.
Несмотря на поздний час, лагерь за тонкими тканевыми стенками палатки претория жужжал как потревоженный улей. Проводились финальные приготовления, последние отставшие легионеры разыскивали свои подразделения.
Они готовились к бою.
На правах избранного консула-суффекта, пусть и лишенного как должности, так и гражданских прав произволом мальчишки, Бальб сидел за столом напротив входа и барабанил по столешнице пальцами. Вокруг стола, склонившись над почерканным подробным планом города, сгрудились центурионы и затесавшийся среди них Гай Матий.
Костяк их сопротивления.
— Хорошо. Итого, — начал Бальб, поднимаясь со стула, — Вторая и седьмая когорты тринадцатого, четвертая и пятая шестого под общим командованием Пулло остаются в резерве, — он провел стилусом по карте, иллюстрируя свои слова, — Наблюдайте за вторым и третьим, если увидите что-то подозрительное — сразу снимайтесь с лагеря и идите на помощь Авиту. В открытом поле против двух легионов у вас шансов нет, но ворота вам удержать под силу, я в вас не сомневаюсь.
— Понял, — отозвался необычайно серьезный Пулло, что стоял напротив Бальба.
— Дальше. Целий, — Бальб обернулся к кучерявому центуриону, — Ты с шестой и восьмой тринадцатого окружаешь форум. Ваша цель — наблюдение, в бой без особой необходимости не лезьте. Постарайтесь рассредоточиться и не вызывать подозрения. Если что заметите — присылайте гонцов ко мне, Калавию или Ворену.
— Ясно, — пробасил Целий.
— Теперь вы, Элий, Целер, — два старых афраниевских[1] центуриона-ветерана, знакомых Квинту еще с Испании, встрепенулись, — Вы со своими занимаете возможные пути отхода. На Капитолий, Квиринал и к Капенским воротам.
— А Палатин? — обеспокоенно переспросил теребящий ворот туники Луций Целер.
Нервозная атмосфера в палатке нарастала с каждым проходившим часом. Всем, кроме Квинта с Бальбом, еще оставалось что терять — и смелости для того, чтобы не свернуть с обозначенного пути, от них тоже требовалось на порядок больше.
Квинту сложно было представить, каково им. Со своим незавидным положением проскрибированного он уже успел смириться, и теперь только тихо радовался, что его мать не дожила до этого дня. Потерять и мужа и сына по одной и той же причине стало бы для нее слишком сильным ударом.
— Палатин держат Руф и Котта, — отозвался Бальб, — Их клиентов вполне хватит. Мальчишка не станет бросать туда больше нескольких когорт, в этом нет никакого смысла.
— Руф и Котта? — Квинт оторвал руки от стола, сложил их на груди и с подозрением посмотрел на Бальба, — Ты всему сенату что ли разболтал о наших планах?
— Калавий, угомонись, — отрезал Бальб, — Котта — дядя Цезаря. Руфу Октавиан поперек горла давно стоит. Я им полностью доверяю.
Слова его звучали неубедительно. Квинт уже слышал такое и не раз, и тогда все закончилось очередным витком кровопролитных братоубийственных войн.
Даже забавно. Каждая попытка остановить это безумие только закручивала кроваво-красную спираль еще сильнее.
— Еще вопросы? — Бальб окинул собравшихся взглядом.
Вопросов больше не было.
— Замечательно, — констатировал Бальб и снова вернулся к карте, — Последнее. Мы с Калавием и Вореном берем всех остальных и занимаем форум, — он обвел площадь перед рострами стилусом, — Всем все ясно? Вопросы? Предложения? Другого шанса у вас не будет, если есть что сказать — говорите сейчас.
Над палаткой повисла тишина, нарушаемая только шумом лагеря за стенками. Каждый из них напряженно пытался проиграть в голове все возможные варианты развития событий, найти изъяны в их коллективно проработанном плане и придумать возможные решения.
Первым молчание нарушил Квинт:
— Мы не можем вот так просто взять и все сняться с лагеря. Это не останется незамеченным.
