Впервые на русском языке публикуется уникальный исторический документ - протоколы допросов Адольфа Эйхмана, одного из главных нацистских преступников, начальника "еврейского отдела" гестапо. После поражения Германии во Второй мировой войне создатель механизма "окончательного решения еврейского вопроса" в оккупированной Гитлером Европе укрылся в Аргентине, но был найден израильскими спецслужбами и предстал перед судом. За долгие месяцы судебного процесса не раз звучал вопрос: неужели этот скромный исполнительный чиновник, образцовый отец и любящий сын повинен в гибели миллионов? Процесс проходил в соответствии с законом. В декабре 1961 года Эйхман был приговорен к смертной казни.
Незадолго до полуночи 31 мая 1962 г. в Израиле был казнен по приговору суда за преступления против человечества и еврейского народа бывший гестаповец Адольф Эйхман. Труп его сожгли, пепел рассеяли - чтобы не сохранилось и следов убийцы. Но о его преступлениях будут помнить вечно. То, в чем Эйхман признавался на допросах капитану израильской полиции Лессу, оказалось ценнее всего, что люди узнали ранее о нацистском механизме уничтожения людей. На свет явились в пугающем обличье новые, ранее неизвестные подробности.
До похищения Эйхмана из Аргентины мир не ведал, что начальник "еврейского отдела" гестапо жив. Да и прежде, в Третьем рейхе, он был мало кому известен. И за долгие месяцы, пока шел судебный процесс, не раз звучал вопрос, в самом ли деле незаметный эсэсовский фюрер ответствен за истребление евреев в фашистском рейхе.
О ключевой роли Эйхмана в "окончательном решении еврейского вопроса" говорилось еще во время Нюрнбергского процесса в 1946 г. Здесь же предстояло выяснить, не был ли Эйхман, "мелкий начальник", скорее козлом отпущения для других преступников, о чем он и заявлял на допросах в Израиле.
Нет, роль Эйхмана оказалась решающей. Именно он отвечал за истребление евреев, хотя сам и не занимался умерщвлением людей. Это он сгонял людей в гетто, формировал эшелоны, уходившие в лагеря уничтожения, он поручал разрабатывать графики перевозок и расписание поездов; он, посещая Освенцим и Майданек, составил собственное представление о технике массового убийства людей и позаботился о полном использовании мощности газовых камер.
На процессе по его делу в Израиле было доказано, что Эйхман с самого начала участвовал в планировании массового уничтожения. Не по званию, а по роду своей деятельности он был отнюдь не "скромным чиновником" в огромной машине преступлений. Эйхман не наслаждался страданиями других, он не был садистом. Он выполнял свою работу за письменным столом - и посылал на смерть миллионы. Бюрократу Эйхману недоставало чувства и фантазии, чтобы измерить организованное им страдание. Когда он узнал от ведущего допрос офицера, что отец того погиб в лагере, он нашел это "ужасным". Но виновным чувствовал себя лишь частично - ведь сам он не убил ни одного из миллионов евреев - "только транспортировал", отправлял их в лагеря смерти, да и то "по приказу". И на допросах повторял, что область его ответственности заканчивалась перед воротами лагеря. Отбор на принудительные работы, убийство и сжигание трупов не относились к его компетенции...
В молодости Эйхман, не имея особых интересов и не обладая специальными знаниями, попал в нацистскую Службу безопасности (СД) и там, в значительной степени случайно - в еврейский отдел. Настойчиво и прилежно он вникал в дела и продвигался по службе. Работа в гестапо удовлетворяла его, давая власть над миллионами евреев и сотней-другой эсэсовцев. Гиммлеру не найти было другого такого - способного организатора, бесчувственного и надежного исполнителя. В отделе Эйхмана царил порядок во всем. И на допросах в Израиле он с явным удовольствием разъяснял следователю структуру управлений СД, круг обязанностей управлений и отделов, субординацию, рамки ответственности и правила подписи.
Следователь, капитан израильской полиции Лесс, перед первой встречей с Эйхманом ожидал увидеть монстра. Он был крайне удивлен и, можно сказать, разочарован, когда перед ним оказался самый обыкновенный человек. Действительно, в убийце миллионов не было никакой кровожадности. И на всех этапах своей второй жизни - в Германии после войны, в Австрии и Аргентине - Эйхман ни в чем не провинился, никогда не подвергался взысканиям. Кто знает, не будь приказов о массовых убийствах, - не остался бы он честным бюргером, отцом семейства с незапятнанной репутацией?
Тот, кто отвечает утвердительно на этот вопрос, должен рассчитывать на появление нового Эйхмана. Тоталитарным режимам подобные фигуры необходимы, без них они не могут существовать.
Йохен фон Ланг
ЛЕТОПИСЕЦ. Гитлер не раз заявлял публично, что "с еврейством будет покончено". Восьмого ноября 1942 г. в мюнхенской пивной "Лёвенброй" он цинично шутил перед "старыми бойцами" своей партии:
"Над моими пророчествами всегда смеялись. Из тех, кто тогда смеялся, очень многие сегодня уже не смеются. А те, кто продолжает смеяться, возможно, скоро смеяться не будут..."