Вскоре Лола разродилась внебрачным ребенком и громко жаловалась, что ребенок, к сожалению, не черный, а белый, и теперь ей нужно ломать себе голову, от кого же он из целой кучи хиппи, с которыми она блудничала.
Вот вам, что скрывается за, казалось бы, «простыми» разводами. Отсюда и разводная формула Корнельского университета: «25 и 14». Из них только один — нормальный, а все остальные — психопаты.
Первая жена Рувима была четвертьеврейка и нимфоманка. А вторая жена — опять четвертьеврейка с климаксным психозом. Если бы Рувим был немножко умней, он мог бы стать таким же антисемитом, как Вадим Майковский.
Отец Рувима Янкелевича был польским коммунистом, в 20-х годах работал в Москве в ГПУ. А в 30-х годах его самого расстреляли в НКВД, которым тогда заправляли такие же евреи. Мать Рувима погибла в концлагерях, а сам Рувим воспитывался в детдомах типа РВН. Вспомните, что пишет об этих спецдетдомах Леонард Гендлин в своей книге «Расстрелянное поколение».
А теперь Рувим Янкелевич работает в газете «Новое русское слово». Судя по его карьере и его двум карикатурным бракам, он должен быть немножко дебильный. И все это за грехи родителей.
Климаксная психопатка Алла оженила Рувима вовсе не из любви к нему, а из болезненной ненависти к своему первому мужу. Это типичная реакция климаксных психопаток. Потом эта же ненависть переходит на второго мужа, который физически и социально гораздо ниже первого. Жить с такой психопаткой под одной крышей довольно трудно. И очень возможно, что «старушатник» Рувим будет утешаться со своей новой тещей Курвой Палной, которой уже под 70. Вот вам и золотая осень.
Характерно, что всю свою жизнь содомитка Алла тщательно скрывала, что она четвертьеврейка. А когда помешалась, вдруг почувствовала себя сионисткой, пошла назад «к своему народу» и вышла замуж за еврея. Но даже от этого еврея она скрывает, что она сама с прожидью и что от нее попахивает Бабьим яром.
Прожив 24 года со своим первым, нормальным мужем, Алла обманывала не только его, но и сама себя. Вот от этого вечного самообмана в конце концов и получается расщепление личности, шизофрения. А когда Алла помешалась, она поняла, что она все-таки лесбиянка — и вышла замуж за педераста. Не подумав, что это вредно и опасно для ее ребенка. Вплоть до того, что называется растлением малолетних.
Американская криминальная статистика говорит, что
Так вот, у Андрюшки Янкелевича 40% вероятности, что или папа, или мама, или они оба будут портить нормального здорового ребенка.
А тем временем Алла Янкелевич бегает по Содомкино со своим мужем, скалит зубы и уверяет, что евреи — очень хорошие мужья. Делает вид, что она очень счастлива. Вот вам и золотая осень.
У Аллы 50% шансов, хороших шансов, что она останется климаксной психопаткой, которая каждый день должна глотать гормональные таблетки эстрогена, которых она страшно боится, так как они, говорят, вызывают рак матки. И еще у нее 50% шансов, плохих шансов, что рано или поздно она попадет в сумасшедший дом. Ведь жена Арама сходила с ума 7 лет, а Алла идет по этому пути только 5 лет.
Вот оно, предсмертное проклятие отца, полуеврея и тоже полусумасшедшего, который знал, что эти вещи передаются по наследству.
Надо сказать, что первый, нормальный муж Аллы еще дешево отделался. Могло быть и хуже, куда хуже. А что, если бы она наделала ему детей? А потом эти дети оказались бы такими же, как она сама?
Вот вам и бывшая святая жена Аллочка. Доброе зло. А теперь она расплачивается за грехи молодости.
Но при этом не забывайте, что 52% жен такие. И 52% тещ тоже такие.
Бегает Алла Янкелевич в церковь в Содомкино, замаливает свои грехи. Целует она руку отца Селивана, а отцу Селивану, который, как каждый настоящий христианин, в душе антисемит, очень хочется плюнуть ей на ее грешную голову.
Крестится Алла и молится: «Господи, спаси и помилуй! Господи, спаси и помилуй!» Но никто ее не спасет и не помилует. Ведь она тяжелая мазохистка — а сам от себя не убежишь. Такие мазохисты подсознательно ищут свое счастье в несчастьи — и несут несчастье другим. И кончится все это плохо.
Судьей здесь будет 7-летний Андрюшка. Не успеет мать оглянуться, как Андрюшка Янкелевич подрастет, поймет, что к чему, и скажет ей такое, что не поздоровится.
Увидит Андрюшка свою бабушку Евгень Палну и кричит: «Ибн шармута!» (грязное арабское ругательство). И ни за какие конфетки вы Андрюшку не купите. Мадам Янкелевич будет обвинять Андрюшку в антисемитизме и не поймет, что всю эту арабско-еврейскую кашу заварила она сама.