В Азии и Африке полыхали восстания, революции, национально-освободительные движения и всякие перевороты — все то, что на языке истории называется прогрессом. Кого-то убивали, насиловали, грабили. Все это, конечно — во имя свободы, равенства и братства.
А в Москве, в Институте черной профессуры, руководителям советского государства с помощью марксистского метода диалектического материализма растолковывали сущность Бога и дьявола, изобретали нового советского Бога и новый советский Закон Божий. Но поскольку Бог живет на небе, а дьявол — на земле, то профессора советской инквизиции в первую очередь интересовались дьяволом, который заведует прогрессом и смотрит за тем, чтобы свобода, равенство и братство не болтались без дела.
В следующий раз смиренный генерал-архиепископ Питирим, глава ордена советских иезуитов, появился на кафедре не в рясе священника, а в мундире генерала госбезопасности, и из-под его добродушной окладистой бороды выглядывал целый иконостас высших советских орденов. И сразу же генерал-профессор взял дьявола за рога:
— Товарищи, почти все великие вожди человечества, начиная с Александра Македонского или Цезаря и кончая Лениным, Сталиным или Гитлером, с медицинской точки зрения были психически ненормальными людьми, одержимыми комплексом власти, то есть от дьявола. Психодинамика та же самая, что у негритянских колдунов или сибирских шаманов. Потому в Библии и говорится, что дьявол — князь мира сего.
Но вся проблема дьявола, как область душевных болезней, где ум частенько перемешан с безумием — это сплошной лабиринт из тупиков, противоречий и парадоксов. Например, говоря о Цезаре или Наполеоне, Ленине или Сталине, адвокаты дьявола будут возражать, что эти люди были не только разрушителями старого общества, но и своего рода каменщиками — строителями нового общества. Хорошо, в историческом аспекте, допустим, так. Но когда вы имеете дело с живым Сталиным или Гитлером, то… сами знаете, что это такое.
В общем, на данном историческом этапе эти строители-разрушители нам не нужны. И место таким каменщикам в концлагере, где мы даем им возможность поработать более конструктивно. Кстати, скажите мне, кто, по-вашему, изобрел теорию концлагерей?
— Ну, пожалуй, ГПУ или НКВД, — раздалось из аудитории. — Или попозже, в гестапо.
— Нет, товарищи, теорию концлагерей разработал не Дзержинский и не Ягóда, не Гитлер и не Гиммлер. Философскую подоплеку концлагерей подсказал не кто иной, как великий гуманист земли русской Лев Николаевич Толстой. Если вы почитаете его философствования, то найдете там и проповедь «лечения трудом». Исходя из этого, граф Толстой надевал крестьянские лапти и ходил за сохой или сам тачал сапоги. Ничего нового или оригинального он не выдумал. Это уже давным-давно применялось в монастырях: тяжелый труд и суровая жизнь, что умерщвляет плоть, но спасает душу. А граф Толстой действительно нуждался в спасении души: на старости лет у него зашел ум за разум, и он немножечко помешался.
Когда революционеры сотнями убивали царских губернаторов, графов и князей, тогда граф Толстой молчал, как рыба. Но когда царское правительство по суду повесило нескольких этих революционеров-убийц, тогда великий гуманист Толстой вдруг разразился на весь мир статьей-истерикой «Не могу молчать». Почему? Где логика? Да потому что граф Толстой прекрасно знал, что эти революционеры такие же душевнобольные выродки, как он сам, его собратья. Кстати, скажите мне, где был первый советский концлагерь?
— На Соловках, — сказал кто-то.
— Да, на базе знаменитого Соловецкого монастыря. Вот вам прямая связь между монастырями и концлагерями. Лев Толстой удостоился похвалы от самого товарища Ленина в статье «Толстой как зеркало русской революции». Само название говорит, какую роль сыграл граф Толстой в подготовке этой революции, которая уничтожила монастыри, но зато создала концлагеря. Если бы Толстой не умер, то по закону единства и борьбы противоположностей сидеть бы ему в одном из этих лагерей. И таскали бы там его за бороду: «Ну как, граф? За что боролись — на то и напоролись?»
Я не жонглирую марксистской софистикой, а вскрываю вам подлинную сущность диалектического материализма. Марксистские апостолы прекрасно знали, о чем они писали, но так же как и библейские апостолы, не ставили точек над «i». А я только проставляю вам эти точки на конкретных примерах.
В принципе, проблема дьявола порождает не только грешников, но и святых подвижников. Но нас, как тайную политическую полицию, в первую очередь интересуют грешники. В этом лабиринте противоречий вы встретите также грешных святых и святых грешников, доброе зло и злое добро. И иногда трудно разобрать, где кончается одно и начинается другое.
Генерал-архиепископ советской инквизиции оперся руками о кафедру: