- А что с Олегом? - нетерпеливо спросил князь.
- Он тоже в порядке. Но с ним сложнее. Он до сих пор не пришёл в себя. Имеет место сильное магическое истощение. Необходима реабилитация и постельный режим в течение двух-трёх недель.
- Проклятье! Это плохо. - ругнулся Румянцев. - Спасибо вам! Я этого не забуду и в долгу не останусь!
- Да вы чего, ваша светлость! Право, не стоит…
- Я всё сказал - напустил князь на себя суровый вид и подмигнул испуганному врачу.
После того, как врач ушёл, все облегчённо выдохнули. В этот момент на экране, где с выключенным звуком шла реклама, появилась надпись «Срочные новости!».
Князь включил звук. Заставка сменилась и на экране появился император Николай Первый.
Парадный мундир, аксельбанты.
Аккуратная бородка, короткая стрижка, спокойные тёмно-зелёные глаза, взгляд которых казалось заглядывал в самую душу.
Он заговорил:
- Дорогие подданые! Сограждане! Сегодня ночью произошла страшная трагедия - обширный прорыв из порталов. Под ударом оказались некоторые крупные города: Санкт-Петербург, Москва, Царицын, Витебск, Смоленск, Минск, Киев, Екатеринбург, Новосибирск, Омск и Хабаровск. Но, благодаря своевременному вмешательству сил Министерства Контроля Порталов, армии, жандармов и дворянских гвардейских отрядов ущерб был минимизирован. Все, участвовавшие в сдерживании и нейтрализации угрозы будут награждены. Также, хочу заявить, что все пострадавшие получат компенсацию из государственной казны.
Румянцев задумчиво кивал, думая о своём. Император продолжал:
- Но, мы русские, и с нами Бог. Мы всегда справлялись со всеми угрозами и бедами. Потому что мы - великий народ. И в этот раз справимся! С этого года, 13 ноября объявляется днём памяти всех жертв тварей порталов! Соболезную всем, потерявшими сегодня родных и близких. На этом у меня всё! Храни вас Господь.
Все молчали, обдумывая услышанное.
А вот Потёмкин вдруг резко вскочил и обратился к Полине и Ульяне:
- Так! Подождите! Император сказал, что Витебск тоже был атакован! Нам срочно надо туда!
Сказав это, юноша бросился к князю:
- Ваша светлость, Михаил Александрович, позвольте нам отлучится на три дня! Пожалуйста! У нас в Витебске все родные остались!
Румянцев нахмурился, отвернулся к окну и ответил лишь через пару минут:
- Хорошо. Три дня - не больше.
- Спасибо! Мы постараемся как можно быстрее!
В этот момент с другого конца коридора раздался тихий, но властный и жёсткий голос:
- А далеко вы собрались, господа хорошие?
Все обернулись - по коридору медленно шёл Олег. В белом больничном халате, со свисающим проводом капельницы. Мертвенно бледный, но с горящим взглядом.
Я очнулся в больничной палате, весь обвешанный проводами и датчиками. Поднял одеяло и осмотрел рану на боку. Всё затянулось, остался только обширный рубец. В целом, по самочувствию всё тоже было неплохо. Ничего не болело, только слабость жуткая.
В этот момент включился экран и начались новости. Я потянулся к пульту и увеличил громкость. Выступал император.
Поначалу я слушал вполуха, но потом мой слух выцепил название родного города. Внутри всё похолодело.
Отец.
Вера.
Старые слуги.
Я тут же вскочил. Точнее сполз на пол. Приборы мерзко запищали, когда я стал снимать с себя все датчики.
В палату вбежала молоденькая медсестра, ахнула и запричитала:
- Ваше сиятельство, никак нельзя! Не положено! Ложитесь пожалуйста обратно!
Я проигнорировал её слова, лишь окинул её таким взглядом, что она замолчала и вся сжалась.
Я прошёл мимо неё и вышел в коридор.
Поплутав немного, я свернул в очередной коридор и услышал фразу Потёмкина:
- Спасибо! Мы постараемся как можно быстрее!
Так. Видимо они тоже собрались в Витебск. Но никуда они без меня не уедут.
Ребята и преподаватели посмотрели на меня, как на восставшего из мёртвых.
Через секунду на меня набросились с укорами, мол чего это я вообще вышел, и что я должен лежать в кровати.
Мы спорили минут 15, пока Румянцев не сказал:
- Ладно! Вы, Олег, тоже можете отправиться в Витебск. Я выделю вашей команде свой суперджет. Но чтобы в субботу, 16 ноября вы все были здесь. Вам ясно?
- Да, ваша светлость! Весьма вам благодарен!
***
Самолёт пошёл на посадку. Через 10 минут мы приземлились. На душе было очень неспокойно. Во время полёта я несколько раз пытался дозвониться до отца и Веры, но безрезультатно.
Как только самолёт остановился, мы выскочили наружу. Каждый направился к своему поместью.
Через четверть часа я подъезжал к родной усадьбе. Увидев её, я похолодел - забор бы почти полностью уничтожен, от сада ничего не осталось. А дом представлял из себя очень плачевное зрелище - полуразрушенный, со следами пожара, с выбитыми стёклами.
А по всей территории валялись горы трупов тварей.
