Обвинитель: Это чувство ответственности перед всем обществом делает вам честь, но, быть может, не лишне было все же вспомнить о тех 250 арестованных, брошенных на произвол судьбы.
Тюне Якобсен: Позицию правительства в связи с требованием немцев от 28 августа — восстановить закон о смертной казни за некоторые преступления и расширить список штрафных мер — можно рассматривать как пассивный саботаж.
Обвинитель: Ага, вы снова выступаете в роли саботажника.
Тюне Якобсен: Если бы мы выпустили заключенных из лагеря, все сразу бы поняли, что правительство демонстративно саботировало…
Обвинитель: Активным саботажником вы, однако, не стали.
Тюне Якобсен: Когда состоялись первые аресты коммунистов, мы обещали немцам, что освобождение интернированных произойдет только с согласия немецкой стороны и при обсуждении каждой отдельной личности. Позже это обещание несколько раз приходилось подтверждать. Нарушение договора дало бы специальное обоснование для немецкой реторсии, а открытие лагеря в понимании немцев было бы вызовом и давало бы им право перейти к акциям самого жестокого характера как против коммунистов, которым удалось бежать, так и против других коммунистов, их близких, да и против всего нашего общества. Кроме того, существовали еще две проблемы наиважнейшего значения. Первая: попытаться сохранить в любых условиях датское административное и законодательное государственное управление, перепоручив его государственным секретарям департаментов. Вторая: защитить еврейское население в стране, против которого буря разразилась месяц спустя, одновременно с депортацией коммунистов в Германию.
Обвинитель: Звучит красиво, когда вы говорите, что ни на секунду не испытывали страха в ваших рассуждениях, хотя хорошо понимали грозившую вам опасность, что вы всегда руководствовались национальными и альтруистическими соображениями. Но почему вы не посвятили в ваши рассмотрения правительство?
Тюне Якобсен: Да, в конце заседания 28 августа государственный секретарь напомнил мне об этом.
Обвинитель: Хорошо иметь государственного секретаря, который помнит о каждом пустяке.
Тюне Якобсен: Я рассказал присутствующим о просьбе заключенных, которую мне вручили их представители, а с противоположного конца стола кто-то сказал, что вопрос этот не стоял на повестке дня. Это был министр торговли Хальфдан Хеннриксен.
Обвинитель: Господин Хальфдан Хеннриксен отрицает ваше утверждение.
Тюне Якобсен: …и насколько я помню, к нему присоединился Гуннар Ларсен. Скавениус позже сказал мне, что лично он голосовал бы против открытия лагеря по той простой причине, что немцам ведь дали твердое обещание не предпринимать подобных шагов.
Обвинитель: Судьба коммунистов, итак, была решена лишь случайно брошенным замечанием, и, как вы полагаете, замечанием Хальфдана Хеннриксена.
Тюне Якобсен: Во время заседания у меня создалось такое впечатление, что вообще все были настроены против открытия лагеря, и я поэтому не хотел заострять внимание на этом вопросе.
Обвинитель: Может быть потому, что вы не просили присутствующих высказаться?
Тюне Якобсен: Я решил действовать на свой страх и риск и помочь заключенным, как мог; я принял меры, запрещающие охранникам применять оружие, когда заключенные пытались бежать и не останавливались при окрике. В конце заседания я дал в связи с этим необходимые инструкции лагерному начальству.
Обвинитель: Вы приказали лагерному начальству известить заключенных, что в них не будут стрелять?
Тюне Якобсен: Нет.
Обвинитель: Ваши предписания кажутся мне весьма и весьма сомнительными. К тому же трудно себе представить, чтобы датские тюремные надзиратели стреляли бы в своих, спасавшихся бегством, дабы не попасть немцам в руки.
Некоторым коммунистам все же удалось бежать, несмотря на ваше непростительное упущение, но вот полторы сотни мужчин и женщин попали к немцам и оказались в концентрационном лагере Штуттгоф. Двадцать один человек остались там навсегда. Я думаю, что прежде всего вы в ответе за смерть этих людей. Возмутительно, с каким равнодушием и трусостью, придумывая нелепые отговорки, вы обрекли своих соотечественников на смерть или тягчайшие муки.
Защитник: Никто не спорит, что инициатором дела 28 августа фактически был Тюне Якобсен. Но судьбой арестованных коммунистов вообще никто не интересовался. Вместе с Тюне Якобсеном коалиционное правительство должно нести ответственность.
Обвинитель: Тюне Якобсен должен был заранее позаботиться о том, чтобы коммунисты до прихода немцев в Хорсеред могли бежать из лагеря. В этом состоял его особый долг.
Защитник: Так. Но это не освобождает остальных членов правительства от ответственности. Все в правительстве приблизительно знали, как будут развиваться события. Точно так же, как единогласно были арестованы коммунисты, точно так же единогласно они были переданы в руки немцев.
