- А пятая школа? - неловко было сбивать мастера с его пафосного настроя, но, глядя на фактическую работу мастерской, я все больше склонялся к мысли, что к самой ходовой и прибыльной стороне работы мы еще не приблизились.
- Магические изделия, - на лице Тафира появилась кислая мина, - аккуратные заготовки обычных ремесленников и немного сырой силы для придания финальной формы. Дешево, сердито, безвкусно, бесполезно и очень прибыльно. Сиволапые деревенщины как раз такие изделия чаще всего и называют артефактами. Хотя выкрученные и измененные сырой силой безделушки к творениям древних никакого отношения не имеют.
Нелюбовь Тафира к основе собственного благосостояния показалась мне странной, но заострять внимание, рискуя рассердить дедушку, я не стал. Мастер хотел сказать еще что-то, наверняка нелециприятное в адрес последней школы артефакторики, но я, наконец, решил сдаться и дать волю просыпающимся инстинктам.
Руки сами собой потянулись к инструменту. Небольшие кузнечные клещи не имели абсолютно никакого баланса, но кисть крутанулась, ловко прокатывая их между пальцами. Обратное вращение получилось еще более стремительным. Мастера вокруг Тафира удивленно ахнули, да и сам дедушка крякнул, глядя на такую необычную бабочку. Тяжелый инструмент, подчиняясь легкому довороту кисти, словно живой прокручивался в пальцах изящной восьмеркой. Но чего-то не хватало. На глаза попался и будто сам прынул в руку кусок жесткой проволоки. Теперь клещи двигались гораздо туже, легкие воздушные порхания превратились в упругие круги и восьмерки. Вторая рука вплелась в узор, иногда фиксируя узлы или выводя широкие тут же перехватываемые петли. Я старался следить за своим лицом, глядя как в руках рождается чудо. Не стоит зрителям догадываться, что и сам в шоке. Изящный проволочный цветок оформился за десяток ударов сердца. Наваждение спало, и я почувствовал, как саднящие пальцы сводит судорогой, проволока была жесткой, даже странно, что хватило сил так ее выгибать.
Кто-то хрипло выдыхнул, а старый аксакал невольно протянул руку и сделал шаг в мою сторону. Словно живой бутон сидел на длинном стебле, украшенном декоративными листиками. Оба конца проволоки прятались внутри конструкции и не нарушали ее естественной грации. Цветок не притворялся настоящим, лепестки обозначались подчеркнуто контурно. Но украшение дышало такой гармонией и упругой свежестью, что мысль о искусственной природе соскальзывала, не оставляя следа.
- По серебрушке за первые пять, по десятку медяшек за каждый после первой сотни. - Один из мастеров пришел в себя.
Атмосфера чуда растаяла. Я посмотрел на приходящего в себя Тафира и отрицательно покачал головой.
- Нет, лучше девушке подарю.
Не объяснять же людям, что повторить шедевр у меня при всем желании не получится. Да и приятнее вручить Лике уникальный подарок, а не экземпляр из первой сотни.
Интересно, получит ли Краст плюшек с вот такого представления?
Рекрут Кир, Лойская Пехотная Академия
На следующее утро после завтрака отряд перебазировался на большой плац. Это означало, что из всевозможных боевых дисциплин нам выбрали строевую шагистику. Руководил, как это обычно и происходило с данным типом экзерциций, наш сержант собственной персоной. Железный Кин лично проследил, чтобы все получили в руки трехметровый дрын и тяжелый круглый щит примерно метрового размера, греки такой называли гоплон. Своей же сержантской рукой разбил три десятка рекрутов на две примерно равные группы. Развел плотно сбитые шеренги по разным сторонам и принялся командовать. Не Вал-Валиа-Шак-Мей, но близко.
Глубина в четыре шеренги, учебные копья на плечах впередистоящих. Перестроение в две шеренги, копья упираются в землю. Копья перехватываются наперевес, два медленных - главное синхронность с окружающими - шага вперед. Копья упираются в землю, а щит поднимается на уровень лица. Щит все еще поднят (слава богу, гоплон слегка выпуклый, и можно чуть разгрузить руку, перенеся часть тяжести на плечо), а копья переводятся в вертикальное положение, два медленных шага назад, перестроение в 4 шеренги. И снова по кругу.
Надо сказать, что метод подготовки был, конечно, варварским, но рабочим. Простые ритмичные движения погружали всех участвующих в подобие гипнотического транса, толпа первокурсников прямо на глазах приобрела черты дружной колонии термитов. Стеклянные глаза, застывшие лица, большинство даже не замечало, что с них градом катится пот, тяжелые учебные щиты и копья монотонно взлетали в такт ритмичным командам сержанта.
Отрабатывая нехитрую программу, я осмысливал итоги окончания вчерашнего разговора с Ушх. Не густо, если вкратце. Что-то рассказывать об артефактах она отказалась, сам мол разберусь. Этических сомнений по поводу доносов на товарищей не разделяла. По недооформленной идее решения проблемы Краста лишь пожала плечами. И вообще, мыслями Темная была где-то далеко, но оно и понятно. Эх, все самому решать придется.
