Провал операции «Z» полностью

Признаюсь сразу: обожаю женщин с большим ртом — чувствую себя с ними до одури уютно!

Теперь предлагаю вам врубиться в ситуацию: как раз одну такую красавицу я держу сейчас в объятиях. По части размеров рта мисс Глория Виктис превзошла мои самые смелые ожидания. А если она еще зевнет, братцы мои, у любого спелеолога начнется головокружение при взгляде в ее пещеру.

В остальном же у персоны, о которой я вам тут рассказываю, все в пределах общепринятых норм. Было бы наглостью жаловаться на отсутствие у нее бюста вообще, но тем не менее его ощупывание больше наводит на мысль, будто вы берете щепотку соли. Но женщины, как и правила дорожного движения, — их следует уважать. Пусть у них хоть усики под носом или ноги велосипедным колесом, они всегда имеют право на то, чтобы им уступили место в автобусе. Так ведь? А иначе вся французская галантерейность станет похожа на конный портрет мистера Джонсона, но не того, что изготовляет лодочные и прочие моторы, а того, что фельдмаршал. Улавливаете? Если нет, объясню, хоть вы этого и не заслуживаете. Так вот, Джонсону при Ватерлоо шрапнелью отхватило ползадницы вместе с ногой, стало быть, сидеть на лошади ему вроде бы и нечем, но портрет существует и висит на стенке в музее. Если вы опять не поняли, скажу прямо: от французской галантности останется лишь ползадницы. Опять же, если уважение к женскому полу в крови нации, то, дети мои, хоть тресни, а оказывай всяческие знаки внимания. Сделайте дюжину узелков на память, если у вас есть привычка носить с собой носовой платок, а не сморкаться в первые попавшиеся под руку портьеры.

Продолжу излагать о мисс Глории Виктис. Она в общем-то интересная женщина: высокого роста, стройная, жизнерадостная, с льняными волосами, кожа нежная, охряная, а сумочка крокодиловая. Кроме всего прочего, у нее зеленые глаза, так что для дальтоника может сойти за альбиноса. А теперь, чтобы закончить портрет последним росчерком пера, как написал бы Дюма-папаша (но не написал, поскольку рядом не было меня, а больше некому подсказать), замечу, что названная Глория является ни много ни мало единственной дочерью Вика Виктиса, жемчужного короля. Ее родитель выращивает искусственный жемчуг под пленкой, как огурцы в огороде! Уровень его бедности измеряется десятью миллиардами зеленых, если считать в старых франках. Но, как сказал мой коллега и приятель Марсель Блюваль, когда мы имели честь совместно надраться на террасе кафе в Новакрез-Пляже (не помню сейчас, где это): «Никогда не верь красивой внешности богатых — неизвестно, что потом за ней вскроется».

Эту птичку, мисс Виктис, я встретил позавчера на одном коктейле на Пальмовом берегу (кто назвал его Лазурным? Разве там лазури больше, чем пальм?). Ей срочно понадобилось прикурить, а у меня была зажигалка — словом, мы оказались просто созданы друг для друга. Я не очень силен в вопросах мехов животного происхождения, но та фиговина из соболя, которая небрежно прикрывала ее плечи, могла бы запросто покрыть дефицит национального бюджета. Что же касается драгоценностей, то рассматривать их можно только через зачерненное стекло, как при солнечном затмении, дабы не повредить ненароком сетчатку глаз.

Мы с ходу стали симпатизировать друг другу. Не то чтобы я так уж падок на симпатичных миллиардерш, просто каждый нашел, что искал… Сан-Антонио, как вы должны знать, сам лично ни в чем не заинтересован, но любопытно все-таки посмотреть, как живут страшно богатые мышки, у которых над счетом в банке всегда светит солнце. Мне показалось интересным понаблюдать за ее причудами — у богатых ведь свои привычки. Возможно, она купит Эйфелеву башню или начнет торговаться из-за Джоконды в Лувре, а может быть, снимет Версальский дворец и отдаст распоряжение разводить там белых слонов. Или еще что-нибудь, на что у меня фантазии не хватит. Но нет: Глория вела тихую дворцовую жизнь, а когда мы зашли с ней в ресторан, то за заказанную бутылку шампанского пришлось платить лично мне из моей скромной комиссарской зарплаты.

Пока мы с ней дружно натирали паркет, птичка изложила мне свой взгляд на Францию. Она считает ее мелким местечком. Начало впечатлению было положено на границе, когда служащие таможни серьезно обиделись на платиновые бамперы ее «Кадиллака». Как ни старалась мисс Виктис объяснить, что такая система безопасности автомобиля надежнее, господа таможенники вели себя так, будто на них напал столбняк. Словом, пришлось бедняжке звонить в консульство и просить, чтобы те разрешили дело. Мисс Глория считает, что страна, где не позволено ставить на машину бамперы из платины, находится в состоянии упадка.