Но насколько оно устойчиво? Можно ли его хранить? Я читал о почтенном розовом урожая 1985 года, описанном как «живое», и еще об одном двадцатипятилетнем, оказавшемся «замечательно комплексным» — понимайте это определение как сможете; однако общее правило для розовых — употреблять их следует в течение двух лет с даты изготовления, не более.
Память об удачном розовом живет дольше. За столиком на тенистой террасе, на полянке вокруг пахнущего дымком с травами барбекю, в уличном кафе в рыночный день, у плавательного бассейна перед ланчем.
Прогулочный маршрут начинается сразу за Бонье и ведет до Горж-дю-Регалон, расстояние составляет около двух с половиной миль. Возникло это чудо в 1861 году, когда на гребне Люберона, на высоте более шестьсот девяносто метров над уровнем моря, высадили кедры, привезенные из алжирских гор Атлас. Саженцы прижились, кедры принялись расти и размножаться. Кедр среди деревьев Средиземноморья — чемпион по огнестойкости, поэтому многие кедры выжили в страшных пожарах 1952 года, уничтоживших тысячи акров леса. Сегодня лес выглядит прекрасно. Сотни деревьев расположились здесь широко и привольно, не толпясь, радуя глаз густой, сочной зеленью.
Значительную часть года здесь больше деревьев, чем людей, и самый громкий звук — шелест ветра в ветвях. День-два мистраля — и воздух настолько очищается, что на юге, за Эксом и клином горы Сент-Виктуар можно разглядеть лазурную полосу Средиземного моря, а на западе — белые зубцы Альпий.
Потрясающе выглядит
Так местные остряки окрестили северные окрестности Люберона, район Горда, Боньё и Менерба. Летом численность населения здесь резко возрастает из-за наплыва левобережных парижан. Теперь эту местность можно с успехом называть Золотым треугольником из-за взлета цен на недвижимость. Золотой четырехугольник, как я уже отмечал, стал упоминаться в прессе с 2005 года.
Остальной Прованс пока Бог миловал, ярлыков на него не понавешали. Помню, несколько лет назад случился медианаскок, кто-то попытался приклеить ко всему Провансу наименование «Европейская Калифорния», а гора Ванту поежилась разок-другой от прозвища «Фудзи Прованса», но в обоих случаях возобладал здравый смысл, эти взбулькивания ретивых борзописцев угасли, забылись.
Приятно сознавать, что у тебя имеется заступник и покровитель не где-нибудь, а на небе. Кем бы ты ни был, принцем или нищим, полицейским или вором, чем бы ни занимался, какой бы хворью ни маялся — всегда кто-то за тебя переживает. Воротилам бизнеса покровительствует Сент-Экспедит, по совместительству присматривающий почему-то еще и за студентами-путешественниками. Цыгане почитают святую Сару, виноделы — Сен-Венсана, страдающие зубной болью обращаются к Сен-Лорану. Что до меня, я, основательно потолкавшись в толпе святых, отыскал святого и себе. Сен-Франсуа де Саль, то есть святой Франциск, надзирает не только за писателями, но также за журналистами и глухонемыми. По какому признаку эти три группы населения объединяются под эгидой святого Франциска, я так и не понял, но это не единственный пример необъяснимых земному взору сочетаний. Стадо святого Михаила Архангела, к примеру, включает таких разнопородных овечек, как пекари, фехтовальщики, вафельщики, бочары, макаронщики и парашютисты. Для меня связь между вафельщиками и парашютистами совершенно неизъяснима, но я отношу это на счет пробелов в моем теологическом образовании.
