Восемь транспортных кораблей тысячетонного водоизмещения каждый, на скорости двадцать вёрст в час двигались к берегам Венеции. Несмотря на три часа ночи и низкую облачность, корабли не замедляли хода, штурманы и капитаны были на мостиках, внимательно наблюдали за мониторами визоров. Эти новомодные штучки позволяли кораблям двигаться в полной темноте и при любом тумане, показывая на стеклянных экранах возможные препятствия. Ещё два визора отслеживали дистанцию до правого и левого берегов Адриатического моря. По расчётам до столицы Венецианской республики оставалось два часа, то есть высадка десанта пройдёт по плану, в полной темноте.
Позади транспортников шли три корабля прикрытия, тоже на двигателях внутреннего сгорания, тоже без парусов и мачт. Меньшим водоизмещением, всего по шесть сотен тонн, но вооружённых до зубов. Два корабля несли на своих палубах до двенадцати орудий разного калибра, способных разнести в щебень небольшую гору. Третий корабль прикрытия – с виду обычный транспортник, с единственной пушкой на носу, но его груз – шесть торпедных катеров, а трюм заполняли снаряды с торпедами. Этот неказистый кораблик со своими «детками» был самым опасным судном в эскадре. Суммарный залп шести катеров из двенадцати торпед мог пустить на дно небольшую вражескую эскадру. Хоть дальность движения торпед и не превышала двухсот метров при волнении не выше четырёх баллов, но каждая из длинных железных труб гарантировала утопление любого корабля при попадании.
На мостике этого «убийцы кораблей» стояли два атамана Кипрского казачьего отряда, бывший запорожец Щука, девять лет назад освобожденный с турецкой галеры, поклявшийся мстить османам до смерти, и Попандопуло, из киприотских греков, потерявший всю семью, посаженную на кол турками при оккупации острова. Оба атамана дали клятву верности Новороссии, завели новые семьи, остепенились, осели на Кипре. Но не упускали случая тряхнуть стариной, особенно при возможности «пощипать» богатого клиента. Клиент же предвиделся богатейший, а именно, – Венецианская республика. На свою беду или жадность, по слухам, проплаченную папой римским, венецианский дож объявил войну Новороссии. Даже направил три тысячи наёмников в Вену, укрепить защитников католичества в борьбе против схизматиков.
Не воевала Венеция до этого против магаданцев, не знали венецианские генералы возможности и скорость движения новороссийских войск, жадность их и подвела. Неделю назад на Кипр пришёл приказ наместника Новоросси, выступить по готовности против венецианцев, ограбить их столицу, сжечь флот, а на обратном пути захватить остров Крит. Причём захватить прочно, оставить там гарнизон и отряд катеров, чтобы в дальнейшем переселить часть кипрского казачества. Отдавать Крит, как вернули Родос туркам, магаданцы никому не собирались. Два острова – Крит и Кипр – давали возможность полного контроля над восточным Средиземноморьем. Давно на этот остров поглядывали атаманы, сейчас не могли упустить такой возможности лично высадиться на новых казачьих землях. Да и Венеция оказалась не чужой, неизвестной землёй. Почти десять лет там активно работали магаданские разведчики, которые сейчас, после получения приказа о высадке, по радио передали координаты удобного десантирования, основные цели и условные пароли для связи. Более того, подробно расписали, какие ценности и где хранятся, как туда подойти. Они же дали расклад по кораблям в гавани, указав самые удобные транспортники.
В пяти верстах от столицы республики восемь транспортников на час замерли вблизи берега, высаживая половину десанта. Затем корабли продолжили путь, до рассвета оставались долгие два часа. Пользуясь кромешной темнотой, все восемь самодвижущихся кораблей нагло подошли к главному причалу Венеции, включили прожектора и сбросили сходни на берег. По этим сходням спешили отряды казаков, деловито разбегаясь по разным уголкам порта. Несмотря на темноту, первые выстрелы послышались через десять минут, слишком шумной получилась высадка на берег. Да и рокот двигателей слышен был по воде далеко, сыграли тревогу на береговых батареях. Горнисты, поднимая сонных пушкарей, не подозревали, что своими сигналами подписали им смертный приговор.
