— Ждешь важного звонка? — спросила она и, послюнявив палец, слегка пригладила свои черные, выщипанные до тонкой полоски брови. — А сама не можешь позвонить? У меня есть еще несколько минут времени.
— Благодарю, — ответила Дорис. — Это не срочно.
Прошло уже двадцать минут после закрытия магазина. Перед универмагом полно народа. Железная змея из автомашин на проезжей части дороги выпускала целые облака вонючего отработанного газа. Тротуары превратились в тесные рукава. Люди задевали друг друга сумками, сетками, пакетами. «Да не стойте же на дороге!» — «Не могли бы вы мне сказать, где…» — «К сожалению, у меня нет времени, я спешу домой…» Домой… Домой…
«Может быть, коллега из центральной действительно нашла бы возможность позвонить в казарму», — размышляла Дорис. Она двигалась вместе с толпой в привычном направлении. Продавщица, с которой она обычно шла часть пути вместе, уже ушла. Одна она двигалась значительно медленнее. Она не заметила одобрительного взгляда, которым проводил ее молодой полицейский. Она все думала о предложении телефонистки. Не было ли ошибкой с ее стороны, что она отклонила предложение? Нет, об этом сожалеть нечего. Дорис знала, что каждое слово, сказанное в частном телефонном разговоре, очень быстро обходит весь универмаг. И тем не менее предложение было сделано от души, очень хорошее предложение. Вполне возможно, что Андреас пытался дозвониться ей, но в рабочее время дальняя связь осуществляется подчас лишь после многих усилий.
И тут новая мысль заставила Дорис заторопиться домой. Мать на кухне консервировала клубнику. Нет никакой телеграммы. Нет и срочного письма. Вообще ничего нового.
Дорис вышла на улицу, из автомата позвонила подруге. Кристель Кениг занималась художественным промыслом. Она делала веселые куклы для детей и взрослых, вязала оригинальные настенные коврики и гнула из серебряной проволоки модные кольца, цепи и браслеты. Она была самостоятельна, у нее всегда имелись новые идеи и к тому же удивительные связи. До самого окончания школы они были неразлучными, твердо решив, что между ними так должно остаться навсегда. Но уже в период профессионального обучения их встречи становились с каждым месяцем реже. Из профессиональной школы Кристель возвратилась с дипломом и ребенком. Об отце она ничего не говорила. Ее маленькая Ирис была с темно-коричневой кожей и черными как агат глазами. Подруга жила в новом микрорайоне и являлась обладательницей автомашины «фольксваген» выпуска 1956 года. Борясь с собственными привычками к легкой жизни и широкому гостеприимству, она копила деньги на «трабант».
— Приходи, — сказала она Дорис по телефону, — а я пока приготовлю для нас чай.
Все автобусы в это время забиты до отказа. Дорис Юнгман повезло: ей удалось поймать такси. Поездка заняла всего несколько минут. На травянистых лужайках между пятиэтажными блочными домами с голубыми и красными балконными решетками ребятишки играли в футбол. Еще два года назад здесь была строительная площадка. Тогда Андреас работал на кране, с помощью которого здесь установлена каждая стена. Дорис приходила сюда несколько раз, чтобы встретить его с работы, перепрыгивала вместе с ним через канализационные канавы, ходила по щиколотку в грязи и взбиралась на высокие холмы из темного грунта. Он показывал ей, где будет новая школа, где магазин, где детский сад и теплоцентраль. Тогда здесь были лишь ямы на перекопанном поле, подъездные пути с желтыми глинистыми лужами, вагончики рабочих и склады, но Андреас рассказывал о новостройках, да так, как будто уже слышал голоса малышей на площадках перед детскими садами и видел входящих и выходящих из магазина людей и его неоновое освещение. Она еще и сейчас помнит, как разозлилась, что он в пылу своих рассказов о будущем не обратил никакого внимания на ее слова, которые казались ей значительно важнее тех домов, у которых еще не было даже фундаментов.
За несколько часов до этого отец позвонил ей на работу. Голос его был взволнован, как у человека, правильно угадавшего пять цифр в спортлотерее. Неподалеку от его участка срочно продавался садик площадью шесть соток с маленьким домиком, несколькими яблоневыми деревьями, тремя грушевыми и двумя вишневыми. Такой случай не повторится. А Андреас вел себя так, как будто она угостила его несколькими земляными орехами, есть которые у него и аппетита-то не было. Все ее попытки возбудить его интерес успеха не имели. Жить за забором для него равносильно пребыванию в клетке, заявил он, поскольку она все еще продолжала восхищаться садом. Несмотря на это, она на следующий же день подписала договор об его аренде. Муж об этом не знал, но ее всецело поддерживал отец. Он пообещал ей сделать все необходимые работы в ближайшее время. Еще пару лет он вполне может ей помогать, и притом с удовольствием, хотя у него протез вместо левой руки и не гнется нога. Он будет делать это для будущего внука или внучки, чтобы у них с самого начала была возможность свободно побегать на свежем воздухе.
