— Знаете, кто остался в Одессе после начала войны? Старики! Детей и женщин отправили после оккупации в трудовые колонии, — евреев в концентрационные лагеря или просто расстреляли прямо в окрестностях города. Вот стариков никто не трогает, потому что они не могут работать, а немцы очень жадные и даже пулю на них не хотят расходовать. Вы можете переодеться старым человеком и не будете привлекать к себе внимания. Это легко! Мы ставили в школе театральную постановку, и я умею делать бороду и волосы седые. И походка! — Девочка подняла плечи, ссутулилась, принялась раскачиваться из стороны в сторону, делая вид, будто ей трудно идти. — Смотрите, это просто! Надо согнуться и голову вниз, а колени немного вперед. Даже лица видно не будет. А еще углем намазать у глаз и где щеки, так такие морщины будут, ну как настоящие!
Ольга с вдохновением говорила и говорила, придумывая способы маскировки. Живой и пытливый ум ее мгновенно находил решения, как получше замаскироваться, чтобы ни лицо, ни фигура не привлекали внимания оккупантов.
Офицер слушал ее, кивал иногда в знак согласия. Ему нравился ход мысли девушки, однако про себя думал по-прежнему: «Ну как же ее в разведку… Такую юную, хрупкую. Там же фашисты, опасность страшная, и идти придется без еды и отдыха десятки километров. В грязи лежать, в засаде. Смотреть в глаза смерти и переиграть ее. Девочка такая живая, огненная. Это же так бесчеловечно и жестоко — посылать эту умную девушку прямо в пасть к смерти».
Вдруг Ольга резко остановилась:
— Товарищ разведчик… То есть, Глеб, ну что, вы до сих пор думаете, что я совсем бесполезная?
Он замотал головой от той горечи и надрыва, что звенели в девичьем голосе:
— Нет, нет, что ты! Я не считаю тебя бесполезной! Наоборот, ты потрясающая! Умная и невероятно смелая!
— Тогда почему вы не хотите брать меня с собой?
Шубин почти не видел ее личика из-за темноты, лишь белое пятно, но нутром мгновенно почуял — этой девушке не получится ответить лукаво или уклончиво. Поэтому офицер честно признался:
— Я хочу, чтобы ты была жива. Столько раз видел, как во время разведывательной операции гибли люди, мои товарищи и напарники. Срок жизни у разведчика короткий, выбывает почти девяносто процентов личного состава. Война и разведка для тех, кто по долгу службы готов погибнуть. Я не прощу себе, если что-то с тобой произойдет. В тебе столько силы и света, а впереди ждет целая жизнь, длинная и чудесная. Я не хочу, понимаешь, не хочу, чтобы она оборвалась! Хочу, чтобы ты жила!
Тонкие пальчики вдруг сжали сильную руку Глеба, Ольга заговорила медленно, но горячо:
— Я каждый день боролась со смертью! Тысячу раз могла умереть от холода, от голода, от нападения фрицев. И победила! Неужели вы думаете, я боюсь умереть?! Да погибнуть можно легко даже здесь, на безопасной территории, за три года в подполье я каждый день видела смерть. Она меня не пугает! Меня ничто не остановит и ничто не сломит на пути к победе над фашистскими захватчиками! Самое важное — не просто быть живым, а еще и полезным. Счастье для меня — прожить пусть день, но не в пустом безделье, не для себя. Пускай в тяжелой борьбе прожить один миг, который поможет приблизиться к победе над фашистами, чем жить год в смирении под диктатурой Гитлера!
Оля тяжело дышала и кое-как смогла совладать со своими чувствами. Девушка решительно заключила:
— Вот что, хотите — берите меня с собой, хотите — нет. Но знайте, я все равно буду воевать против фрицев. Не в разведке, так запишусь на фронт, на передовую попрошусь. Я все умею! Метать гранаты, минировать, стрелять, пользоваться рацией, делать перевязки! Знаю немецкий язык! Меня в любое подразделение возьмут! Не думайте, сидеть не буду сложа руки и ждать, когда другие освободят мою страну от Гитлера. Нет, я буду бороться на передовой! Делать свой вклад в общую работу!
В звонком голоске было столько огня и желания бороться с врагом, что разведчик растерял последние сомнения. Он видел ее настрой и был согласен с Зубаревым и с самой Белецкой: ведь и вправду все равно найдет, где сражаться с гитлеровцами, если не взять ее на разведывательную операцию. Капитан Шубин строго заявил девушке:
— Что ж, убедила! Еще один твой талант — умение настоять на своем! Вот только у меня будет одно условие. Придется его выполнить от и до, если ты готова пойти со мной в разведку.
Оля замерла, вся во внимании к его словам.
Глеб стал как никогда серьезен:
