– Подожди, – с виноватым видом прошептал Игнис. – Но если те сказки верны, из этого ордена нельзя уйти. Нельзя! Это смерть!
– Можно, – улыбнулась Фискелла. – Многие уходили, я, во всяком случае, слышала об этом. Не думай, что убийцы – это затворники, которые проводят годы за стенами ордена. Да, такие есть. Но в большинстве своем это обычные люди. Они могут жить рядом с тобой, и ты никогда не узнаешь, что они послушники Ордена Смерти, пока к ним не придет весть, что нужно кого-то убить. И тогда…
– Если бы это было правдой, тогда не понадобились бы войны! – зашептал Игнис. – Нанял убийцу и убил любого короля!
– Смерть королей не отменяет войн, – скривила губы Фискелла. – Ты можешь снять крышку с котла, но если он стоит на огне, вода будет кипеть, пока не выкипит или пока не истлеют угли под ним. Но я не сказала, что королей не убивают. Убивают, потому что короли ничем не отличаются от обычных людей. Но тут есть одна тонкость. Иногда человек умирает от тяжелой болезни, иногда даже от старости, иногда падает в пропасть, падает с лошади, попадает в зубы дикому зверю, происходит какое-то несчастье, которое влечет его смерть, но на самом деле его смерть устроена Орденом Смерти. Может случиться и иначе: будет пойман убийца, который уверен, что это он убил кого-то, и никто не узнает, что настоящий убийца пришел из Ордена Смерти. Кроме заказчика, который раскошелился на огромную сумму. Но этот заказчик, скорее всего, тоже не знает, кому он заказал убийство. Или прячет знание в самые темные уголки своего разума. Потому что ему страшно! И все-таки Орден Смерти редко принимает такие заказы. Он считает, что нельзя сталкивать наш мир в пропасть. Более всего он озабочен собственной сохранностью. И уже все прочие его действия прежде всего диктуются этим. Он очень странный, этот Орден Смерти.
– И ты… – начал Игнис.
– Я могла заменить своего отца в Ордене, – сказала Фискелла. – Он учил меня всему – воинскому искусству, магии, всему, что должен знать убийца, но он даже не обмолвился о моем предназначении. А потом я совершила глупость, отправилась на турнир в Ардуус, после чего твой отец вытащил меня из Даккиты и сделал своей королевой. И мой отец согласился на это.
– Но слова Алиуса… – прошептал Игнис.
– Орден Тьмы – орудие Храма Света, – ответила Фискелла. – Я ничего не знаю о нем, кроме того, что ступени посвящения в Ордене Тьмы схожи со ступенями посвящения в Ордене Смерти, хотя Орден Тьмы магический, а не воинский. Отец говорил мне об этом, но называл Орден Смерти братством смирения. Смысл смирения я поняла только после его смерти. Он заключается в том, что мир таков, каков он есть. Но это не значит, что его не стоит менять. Любой, кто пытается изменить мир и кто меняет его, тоже часть этого мира. А мир таков, каков он есть.
– Деятельное невмешательство, – усмехнулся Игнис.
– Или вмешательство бездействием, – вздохнула Фискелла. – Хотя я бы не обольщалась. Порой слова остаются только словами. Часто за ними не стоит ничего. А то, что происходит, вовсе обходится без слов. Но я отвлеклась… Так вот, всего ступеней семь. Седьмая – не имеет границ. Отец был на шестой. Меня он довел до пятой. К несчастью, он был уже слишком стар…
– Но Алиус…
– Я показала самое меньшее, что смогла, – ответила Фискелла. – Всегда показывай самое меньшее, что можешь. Но Алиус меня удивил.
– Он тоже послушник какого-то ордена? – спросил Игнис.
– Он угодник, – ответила Фискелла. – Бродяга. Может быть, самая большая загадка этой земли – угодники. Это ведь тоже орден. Но они все на виду. Они всегда где-то поблизости. Они не таятся, и одновременно – они сплошная тайна. Если бы он был тайным послушником, он бы упал рядом с Вентером и никогда не дал понять, что определил третью степень моего заклинания. Он настоящий угодник. И ему нет еще и сорока. Я даже боюсь думать, что могут предъявить старики-угодники.
– Старики могут предъявить только старость, – пробурчал Игнис.
– Однажды угодники остановили Лучезарного, – напомнила Фискелла.
– Тогда под их балахонами скрывались боги, – парировал Игнис.
– Есть время богов, есть время людей, – поднялась королева.
Игнис тоже встал.
