Голод, как почти постоянное недоедание, существовал в крестьянской России практически всегда. Митрополит Вениамин (Федченков), происходивший из крестьян, рассказывает в своей книге "На рубеже двух эпох", что его отец, все силы полагавший на то, чтобы прокормить детей, сам, кажется, никогда не ел досыта. Но раз в 8 - 10 лет такой скрытый "перманентный" голод сменялся настоящим голодом. Но одно дело - книжное знание или почерпнутое из донесений чиновников, и совсем другое дело - знание людей, видящих реальные картины голода (или самих голодающих). Энгельгардт, конечно, сам не голодал, но видел страдания и смерти крестьян своей волости. Потрясает его рассказ о девушке, красавице и прекрасной работнице, которая долго болела, начала было поправляться, но из-за того, что ела "пушной" хлеб, который трудно проглотить, умерла во цвете лет. А сколько было в голодающих губерниях таких девушек и юношей, детей и стариков, работоспособных мужчин и женщин! Ну, а журналисты, газетчики, не имевшие основательных знаний и убеждений, живущие в атмосфере погони за сенсациями, могли сегодня о каком-либо предмете писать одно, а завтра другое, прямо противоположное, и Энгельгардт не упускает случая ткнуть их носом в учинённую ими же пакость:
"Те же самые газеты, которые в прошлом году ликовали по поводу усиленного требования на хлеб за границу и высоких цен, которые толковали о конкуренции с американцами, о необходимости улучшить пути, чтобы споспешествовать сбыту хлеба за границу, теперь, когда мы и без путей сбыли хлеб и дождались голодухи, запели иную песню и толкуют о необходимости воспретить вывоз хлеба за границу. Говорят: гром не грянет, мужик не перекрестится. Выходит, однако, что мужик уже крестился, давно уже чуял беду, да не по его, мужицкому, вышло. Кто его, мужика глупого, слушать станет, его, который ничего в политической экономии не смыслит? Тому, кто знает деревню, кто знает положение и быт крестьян, тому не нужны статистические данные и вычисления, чтобы знать, что мы продаём хлеб за границу не от избытка. Такие вычисления нужны только для "начальников", которые деревенского быта не понимают и положение народа не знают. Всякий деревенский житель очень хорошо понимает, что чем дешевле хлеб, тем лучше для народа, и только ненормальность хозяйственных отношений причиною, что есть такие, которым выгодно, что хлеб дорог, которые желают, чтобы был неурожай, чтобы хлеб был дорог.
Но разве это порядок, разве это добро, разве так нужно, разве так можно жить?"
Помнится, у нас в 1990-е годы появилось немало публикаций на тему "Так жить нельзя!" Один сборник статей прямо так и назвался. Писали эти статьи либералы, сами, конечно, не голодавшие. А вот когда наступили последствия этой идеологической кампании, когда распалась великая страна, а в городах обездоленные в поисках пищи стали рыться в мусорных ящиках, на народ обрушилось множество разных иных бед, именитые авторы как-то замолчали. И лишь с наступлением перемен к лучшему, связанных с укреплением государственного начала, те же авторы (кто из них дожил до этого) вновь ныне оказываются в первых рядах критиков действий власти. Так и кажется, что не сегодня-завтра снова раздастся их крик: "Так жить нельзя!" Остаётся лишь надеяться на то, что народ не забыл опыт 1990-х и не поддастся снова на эти истерически-гневные призывы оппозиции. А вот Энгельгардт имел полное основание утверждать, что так, как жили, когда голод наступал вследствие корысти "верхов", нельзя, и нужны реальные изменения общественного устройства в стране. И свой вывод он делает на основании собственных наблюдений хотя бы вот такого рода: