– Сегодня мир собирался к Еферу. Судили. Присудили, чтобы Василий Еферу десять рублей заплатил, работницу к Еферу поставил, пока Хворосья оправится, а миру за суд полведра водки…
– А что ж Хворосья?
– Ничего, на печке лежит, охает…»
Или другая сценка. Энгельгардт пригласил деревенских баб рубить у него капусту. До обеда было тихо, но, выпив водки, бабы, работая, «кричат» песни. Бабы решили, что Сидор, служащий у помещика кучером, должен жениться, потому что за выходом замуж его сестры в доме нужна работница. В жёны ему прочат молодую девушку Анисью, и это злит солдатку, которая находится с Сидором в интимных отношениях… Солдатка из себя выходит. Сказать бабам ничего нельзя – они лишь хвалят Анисью. «В каких-нибудь две недели капустенских вечеров солдатка, женщина тихая и добрая, озлобилась… а не на ком сорвать злобу, так мучит свою грудную дочку – плод преступной любви».
Еще одно замечание Энгельгардта повторю – о прекрасном поле:
«Баба всегда падка и жадна на деньги, она всегда дорожит деньгами, всегда стремится их заработать… у бабы нет конца желаниям, и, как бы ни был богат двор, как бы ни была богата баба, она не откажется от нескольких копеек… Замечательно, что баба считает себя обязанною одевать мужа и мыть ему белье только до тех пор, пока он с нею живёт. Раз муж изменил ей, сошелся с другою, первое, что баба делает, это отказывается одевать его: «Живешь с ней, пусть она тебя и одевает, а я себе найду».
И далее:
«Отношения между мужчинами и женщинами у крестьян доведены до величайшей простоты. Весною, когда соберутся батраки и батрачки, уже через две недели все отношения установились, и всем известно, кто кем занят. Обыкновенно раз установившиеся весною отношения прочно сохраняются до осени, когда все расходятся в разные стороны с тем, чтобы никогда, может быть, не встретиться. Женщина при этом пользуется полнейшей свободой, но должна прежде бросить того, с кем занята, и тогда она уже свободна тут же заняться с кем хочет. Ревности никакой. Но пока женщина занята с кем-нибудь, она неприкосновенна для других мужчин, и всякая попытка в этом отношении какого-нибудь мужчины будет наказана – товарищи его побьют. На занятую женщину мужчины вовсе и не смотрят, пока она не разошлась с тем, с кем была занята, и не стала свободна».
Думается, и на эти суждения Энгельгардта оказало влияние то, что он имел дело преимущественно с наёмными работниками, батраками, не ведущими собственного хозяйства. Если бы он сказал не «отношения между крестьянами», а «отношения между батраками и батрачками доведены до простоты», он был бы ближе к истине. Наверное, среди основной массы крестьянства нравы были гораздо строже. Но продолжу изложение его заметок.
И снова о женщинах:
