Провидец Энгельгардт полностью

«Есть три основных фактора русской истории – народ, «бояре» и царь. Отношения между народом и «боярами» всегда были очень конфликтными. Народ не любил «бояр», а те презирали народ. Борьба между ними шла за фигуру царя. Если царь был народный, то «бояре» провозглашали его тираном, если он был боярским, народ называл его узурпатором. «Бояре» всегда тяготели к внешней поддержке. Ориентир части элиты на Запад в нашей истории прослеживается достаточно давно. Но союз царя и народа традиционно подавлял западную перспективу»[15].

Наверное, как раз к тому времени, когда Энгельгардт заканчивал свои письма «Из деревни», от союза царя и народа оставались лишь воспоминания. И в этом не было вины крестьян. Хотя, возможно, тогда крестьянам был бы ближе народнический идеал государственно-общинного социализма, но с сильным самодержцем во главе.

«Ситуация принципиально изменилась после того, как Россия отказалась от собственного цивилизационного проекта. Встроенность в западную систему привела к тому, что российская элита теперь представляет интересы Запада. Она стала компрадорской. Компрадорский характер элиты объективен, поскольку центр системы, в которую встроена Россия, находится вне страны»

Это сказано Багдасаряном уже о современной России.

Не вина крестьян и в том, что и нынешние реформаторы не хотят считаться с русским народным представлением о недопустимости частной собственности на землю. Письма Энгельгардта и сегодня могут помочь в постижении глубинных основ разумного устройства деревни и налаживания продуктивного сельскохозяйственного производства.

В двух последних своих письмах «Из деревни» А.Н. Энгельгардт вынужден был вступить в жаркий спор с неославянофилами, которые на страницах газеты «Русь» выступали за переход сельского хозяйства России от экстенсивной системы земледелия к интенсивной, причём опирались на опыт стран Запада. Казалось бы, такой шаг по пути прогресса следовало приветствовать, но Энгельгардт сразу же усмотрел здесь корыстный сословный интерес дворянства. Ларчик же открывался просто: крестьяне после своего освобождения располагали меньшими земельными наделами, чем при крепостном праве, и были этим очень недовольны. По мере роста численности сельского населения надел, приходящийся на одну крестьянскую душу, ещё более уменьшался. У помещиков же земли оказалось больше, чем до отмены крепостного права, и значительная часть её оставалась необработанной из-за отсутствия рабочих рук, а остальная почти вся сдавалась в аренду крестьянам на кабальных условиях. Такое положение могло со временем привести к социальному взрыву. Энгельгардт, видевший и несправедливость такого распределения земель, и обречённость помещичьего землевладения, считал необходимой передачу всей земли крестьянским общинам. Авторы же «Руси», выражая интересы помещиков, утверждали, что никакого малоземелья у российских крестьян нет, просто земля у них плохо используется, хозяйство ведётся экстенсивно, а нужно переходить на интенсивную систему с использованием искусственных удобрений и пр., что подтверждалось опытом стран Западной Европы.