Работа у артели общая, но это не означает, что кто-то в артели мог укрыться за чужой спиной:
Многие видят в этом проявление индивидуализма крестьян. А, может быть, это просто нежелание поощрять паразитизм, стремление к тому, чтобы каждый трезво оценивал свои силы и не вступал бы в артель, где он будет «слабаком», а искал поприще для приложения своих усилий в соответствии со своими физическими свойствами?
Энгельгардт сам часто пишет об индивидуализме крестьян, и это может сбить с толку современного читателя. В действительности индивидуализм и конкуренция, лежащие в основе жизнеустройства и мировоззрения Запада, для русских крестьян были неприемлемы. У нас был совершенно особый индивидуализм – индивидуализм общинников. Да, каждый обрабатывал свой надел, но многие работы выполнялись сообща, и лишь потом происходил раздел продукции. В голод те, кто раньше других почувствовал на себе его мертвящую хватку, шёл «в кусочки», и ему подавали другие «индивидуалисты», ибо на следующий год просящий и подающий могут поменяться местами.
Чтобы наглядно показать различие двух видов индивидуализма, приведу такие примеры.
В Англии на текстильной фабрике у всех работников часто обрывалась нить, работа станка останавливалась до устранения причины перерыва в работе. И лишь у одного работника станок работал без остановок. Хозяин фабрики спросил этого «отличника», в чём его секрет. «Отличник» не стал брать патент, но не открыл секрета своим коллегам. А хозяину пообещал секрет раскрыть, если тот, в свою очередь, гарантирует ему до конца его трудовой деятельности в обеденный перерыв подавать бесплатно кружку пива. Договор был заключён и неукоснительно выполнялся обеими сторонами.
В СССР тоже бывали рационализаторы, добивавшиеся значительного повышения производительности своего труда. Но когда на это обращала внимание администрация предприятия, или информация о новаторских идеях доходила до «верхов», к «отличнику» направлялись делегации коллег с других предприятий того же профиля, он становился руководителем школы передового опыта, о его новшествах сообщали газеты, издавались информационные листки…
Сталин очень чётко определил разницу между капиталистической конкуренцией и социалистическим соревнованием.
Конкуренция требует: «добивай отстающего». Соревнование требует: «делись своим передовым опытом и добивайся общего подъёма».
Соревнование – естественное проявление стремления человека выделиться, полнее реализовать себя. Конкуренция – извращение этого естественного стремления в мире погони за максимальной прибылью. Индивидуализм русских крестьян был ближе к соревнованию, чем к конкуренции, к погоне за прибылью. Русский крестьянин не был «экономическим человеком», тип которого выработала цивилизация Запада. «Всех денег не заработаешь», – рассуждал Энгельгардт, и так же считали русские крестьяне, в отличие от кулака, для которого деньги были главной ценностью в жизни. Поэтому русский человек – в основе своей человек антикапиталистический и даже антибуржуазный, разумный достаток ему дороже изматывающей и всепоглощающей погони за деньгами, излишествами, престижными вещами и роскошью. Вряд ли крестьяне согласились бы с «законом Шмелёва» (автора статьи «Авансы и долги» в «Новом мире», положившей начало публичным обличениям советского строя в «перестройку») «что экономически эффективно, то и нравственно», ибо русская душа не приемлет экономически эффективных, но безнравственных решений. (А Николай Шмелёв жил вполне благополучно, часто критиковал, как и многие другие бывшие «прорабы перестройки», нашу, уже российскую, действительность, стал академиком, директором академического института, и скончался, окружённый почётом, сравнительно недавно).
