Альтернативный мир. 19 век. Царская Россия. Бывший дворянин, с уникальным даром предвидения, служит в сыскной полиции. В ходе очередного расследования, он волею судьбы оказывается вовлечен в страшные дела государственных масштабов.
- Николай Александрович, голубчик, сколь долго Вы решили возлежать на этой куче мусора?
Отвечать не хотелось. Однако, оставить без внимания вопрос статского советника специального отдела сыскной полиции Нового Петрограда, было бы не благоразумно. Я открыл глаза. Осторожно вздохнул. Ребра немедленно пронзила острая боль, и тут же утихла. Это радовало. Не особо, учитывая обстоятельства падения, но все же радовало. Мрачные стены домов возвышались со всех сторон глухим колодцем. Над ними маячило серое небо, недоброе, хмурое, впрочем, как и все вокруг. Неожиданно тени сгустились еще больше, и над крышами проплыло брюхо армейского дирижабля с квадратами наглухо задраенных оружейных люков. Мелькнули хвостовые стабилизаторы и киль, сверкнули солнечными отблесками ствольные блоки гартлингов, и вот уже воздушное судно скрылось из виду, будто его и не было вовсе. Следом за ним, надо мной склонилось худощавое лицо Фёдора Михайловича Купцова.
- Николай Александрович, Вы меня волнуете, ей - богу.
- Встаю, Ваше высокородие, – не без труда ответил я, - уже встаю...
Ежели не скорая реакция Купцова, то лежать бы мне снова на этой куче мусора: падение повредило ещё и ногу, отчего я решительно не мог устоять.
- Плохо дело, голубчик, – сказал советник, запуская руку в свой поясной подсумок, – вывих, конечно, неприятный, но жить будете.
Далее, мне была оказана посильная помощь по перевязке многострадальной ноги: скорая, умелая и безжалостная. Когда дело было кончено, Купцов, не опасаясь испачкать черный мундир, уселся рядом, снял котелок, прикурил папироску и сочно затянулся.
- Летучий отряд вскоре обернётся. Доставят в лазарет в лучшем виде. Отлежитесь малость. Наберетесь сил. Всё за счёт конторы.
- Покорно благодарю, Фёдор Михайлович.
- Полно Вам, – возразил Купцов, затягиваясь, – Своего охранителя надобно оберегать. Не счесть сколько раз Вы спасали мне жизнь.
- Это честь для меня, Ваше высокородие, и мой долг. Не стоит благодарностей.
- Вам было приказано проследить за Селивановым, помощник – строго высказал Купцов, резко сменив тему, – а не задерживать его.
Дабы внести некую ясность в повествование, стоит, для начала, присовокупить хотя бы краткое жизнеописание этого крайне интересного мужа.
Фёдор Михайлович Купцов родился от честных и благородных родителей в 1858 году в селе Пулково. Имеет брата, Алексея Михайловича, рожденного годом позже. Покойный отец его, секунд-майор Михаил Иванович Купцов, был женат на девице Пелагее Гавриловне. Он был человек богатый, но умеренный, и по части хозяйства весьма смышленый. Сыновья их получили первоначальное образование от деревенского дьячка, которому были обязаны охотою к чтению и занятиям по части русской словесности. В 1875 году вступили братья в службу в пехотный егерский полк, в коем и находились до самого 1880 года. Смерть родителей, почти в одно время приключившаяся, понудила его подать в отставку и приехать обратно в свою вотчину. Алексей Михайлович же, был и далее оставлен на службе.
Вступив в управление имения, Фёдор Михайлович держал строгий порядок, заведенный покойным его родителем.
Законная жена Купцова вскоре померла от кори, оставив после себя маленькую дочку Викторию, семи лет от роду, которая, однако, годом позже пропала при необыкновенных обстоятельствах. Через несколько дней исколотый и обескровленный труп девочки был найден в люке выгребной ямы одного из знатных домов. Убийцу так и не отыскали, закрыв дело за сроком давности. Подобных мук Фёдор Михайлович не вынес и стал искать спасение в вине.
Жизнь подобная была ему не мила, и дождавшись своего братца, передал бразды управления имением, подавшись в сыскную службу, к коей стал питать огромный интерес. Не стоит говорить, что начав службу губернским секретарём, он вскоре вырос до чина статского советника.
Гениальный сыщик, высокий и жилистый, носил он тонкие усы, на французский манер, что давали ему вид слегка жуликоватый. Однако, Фёдор Михайлович был умен, обаятелен, с безукоризненными манерами, терпелив, обходителен в обращении с женщинами и верен долгу. Правда характер его был не без изъянов. С перезвонами, так сказать, с которыми стоило мириться. Ведь эти изъяны меркли на фоне его достоинств.
Теперича же, я стойко выдержал тяжёлый взгляд советника, собрался с мыслями и выдал:
- Докладываю, что в ходе оперативной слежки, Селиванов вознамерился зарезать, возможно, ни в чем не повинную девицу. Я стоял чуть поодаль и чётко это увидел.
- Дар? – уточнил Купцов.
- Именно так, – подтвердил я, – Загубить не дал, зажав душегуба в захвате. Однако, тот вырвался и дал деру. Я нагнал его на втором этаже этого дома терпимости, вступил в неравную схватку, в ходе которой и был выброшен в окно.
Цепкий взгляд сыщика не мог пропустить потрепанный ранец на моём плече, которого ранее не было.
- Полагаю, между делом Вы прихватили вещицу, принадлежавшую Селиванову. Верно, Николай Александрович? – тут же поинтересовался Купцов.
- Верно полагаете, Фёдор Михайлович, – ответил я, протягивая сумку.
