Муж протянул ей пакетик в шикарной подарочной упаковке из фольги, правда слегка помятой. И клейкой ленты было слишком много. Сэм отодрала ее ногтем. Внутри оказалась маленькая кожаная коробочка, по виду не новая. Она неуверенно посмотрела на Ричарда, тот ободрительно кивнул. Она подняла крышку и увидела старинные часы «ролекс» – тонкий прямоугольник с двумя циферблатами.
– Настоящая старинная вещь… Тридцатые годы. Я подумал, что это подойдет к твоему образу… Ну, я имею в виду ретро и все такое…
– Здорово, – сказала Сэм, вынимая часы из коробочки. – Очень в струю. Какие красивые. – Она поцеловала мужа. – Очень изящные.
Она сняла свои прежние часы с руки, положила их на стол, надела «ролекс».
– Но имей в виду, что их придется заводить.
– Да, конечно. Забавно, а зачем здесь два циферблата? Это часы для путешественников, чтобы знать время в разных частях света?
– Нет, один циферблат показывает минуты, а другой – часы.
Сэм улыбнулась:
– Вот как.
– Для улучшения твоего имиджа.
– Да. Часы чудесные… они…
Ричард сел за стол. И Сэм с удивлением заметила, что в глазах мужа блестят слезы.
– Прости меня, Багз. Я так напортачил. Я… честное слово… – Он чуть опустил голову, уперся подбородком о руки. – Ты же знаешь, я тебя люблю, очень люблю. И не хочу тебя потерять.
Она подошла к мужу, обняла его, на секунду крепко прижала к себе, погладила по голове, тоже глотая слезы. Как все это грустно: и то, что случилось, и то, что Ричард так переживает, и то, что даже сейчас, когда она его обнимает, муж кажется ей чужим человеком. Сэм погладила его по лицу:
– Замечательные часы. Наверное, стоят целое состояние.
– Я хотел подарить тебе что-нибудь особенное.
– Ты в последнее время тратишь много денег.
Он шмыгнул носом:
– Все нормально. Провернул несколько хороших сделок. Андреас считает, что пока на японском рынке порядок, нам ничего не грозит.
– А там все будет в порядке?
Ричард отстранился от нее, сделал большой глоток виски. Сэм вгляделась в его лицо, и ей показалось, что муж слегка встревожился.
– Там все будет в порядке? – осторожно повторила она.
Он снова шмыгнул носом:
– Ну конечно. – Однако произнес он это не слишком уверенно.
– Ты давно работаешь с Андреасом?
Ричард пожал плечами:
– Месяцев восемь-девять.
– Он, кажется, помог тебе заработать кучу денег?
– Да, он славный парень. – Ричард чуть покраснел.
– Ты ему доверяешь?
– Таких честных, как Андреас, поискать.
– Правда?
Муж кивнул.
– Не переходит грань закона?
– Нет… он… – Ричард задумался. – Вообще-то, Андреас очень осторожный. Он же директор банка. Сама понимаешь: положение обязывает. – Муж неловко почесал затылок. – А почему ты спрашиваешь?
– Просто этот твой Андреас показался мне немного странным, только и всего.
– Ну, швейцарцы вообще народ сдержанный.
– Как поохотились? – поинтересовалась Сэм.
– Шикарно. – Ричард явно вздохнул с облегчением, когда жена сменила тему. – Подстрелили сто восемьдесят фазанов. Я привез несколько штук. Пожалуй, надо оборудовать кладовку для дичи.
Она начала осторожно крутить на часах колесико – назад-вперед – и вдруг поняла, что уже много лет не носила часы, которые нужно заводить.
– Ты вроде бы пригласила на завтра кукловода?
– Да.
– И когда начало спектакля?
– В три. Но лучше приготовь проектор сейчас. Завтра у тебя будет мало времени – ты ведь еще за матерью собираешься ехать.
– Вот старая коза. – Он сделал еще один большой глоток виски. – Не сидится ей дома.
– А вдруг в один прекрасный день Ники скажет то же самое про нас с тобой?
– Не исключено.
– Тебя это не беспокоит?
Ричард пожал плечами:
– Нет.
Сэм снова поцеловала его в щеку.
– Пойду-ка я расскажу Ники сказку.
Она вышла из комнаты и закрыла дверь, потом высморкалась и вытерла слезы. Медленно поднялась по лестнице, возвращаясь мыслями к истории про человека, который убил дракона, а тот вдруг снова ожил. И даже превратился в двух драконов. Человек убил и этих двух, а вместо них появились четыре. Но в конце концов он все равно их всех победил.
– Уби-джуби-джуби! Так кто у нас гадкая девчонка?
Сэм смотрела на полосатую ширму. Панч, в своем колпаке и с огромным крючковатым носом, крутился во все стороны, молотил дубинкой по крохотной сцене и визжал:
– Гадкая, гадкая, гадкая, гадкая! Так кто у нас гадкая девчонка?
Кто-то из детей крикнул:
– Мама Ники!
Панч принялся важно расхаживать по сцене, повторяя себе под нос:
– Значит, мама Ники была гадкой, да? Мама Ники была гадкой, да? Мама Ники была гадкой, да? Придется нам в этом разобраться, верно?
– Да! – раздался в ответ хор голосов.
– Уби-джуби-джуби, так кто у нас гадкая девчонка?
Он развернулся и уставился прямо на Сэм, свесился над ширмой и поманил ее пальцем, палец был длинный – непропорционально большой по сравнению с размерами куклы, и это показалось ей странным.
– Уби-джуби-джуби, – повторял Панч снова и снова, маня ее пальцем и свешиваясь все больше. Ребятишки испуганно притихли, почувствовав, что сейчас произойдет нечто особенное. – Я думаю, ее следует наказать. А вы согласны со мной, дети?
– Да!
Панч выпрямился и снова постучал дубинкой по сцене:
