Я подбежала к мальчику и, сев рядом с ним на колени, руками стала невесомо водить по страшным ранам на его теле, при этом не касаясь их. Я осматривала его и всё больше впадала в ужас от того, что видела.
- К-как же т-так вышло? – из моих глаз потекла первая слезинка. Мой голос дрожал, как осенний лист, – Врача!! Немедленно врача! – придя в себя от шока и сильной боли в груди, которая разъедала моё сердце, я сразу же начала звать на помощь. Уильям тоже долго не мог прийти в себя. Он был слишком потрясён произошедшим.
На мой крик сбежался весь дом. Корделия, увидев своего третьего сына в полумёртвом состоянии, впала в истерику, крича, что это я во всём виновата, ведь это я отпустила их на эту охоту. Слёзы стали течь только ещё сильнее, а чувство вины усилилось в тысячу раз.
“Это действительно я во всём виновата. Я не должна была потворствовать желаниям Канато, но он так упрашивал, я просто не могла отказать ему. Я обязана была настоять, ведь я считаю себя их матерью. Я в ответе за них. Как я могла позволить ему подвергнуть себя даже малейшей опасности, ну, а, если я не могла его остановить, то я должна была хотя бы последовать за ним.”
Плача над телом полуживого “сына”, я помогла врачу и Уильяму внести Канато в дом. Его отнесли в его комнату. На моих руках была его кровь. Я старалась закрыть ими его раны.
- Прошу, спасите моего внука! – кричал фиолетововолосый вампир на пожилого врача. Он осматривал израненного Канато, при этом постоянно морщась. В его руках был небольшой деревянный чемоданчик с медикаментами.
- Пусть все женщины выйдут, – попросил врач промачивая белой тряпочкой раны мальчика. Я сидела рядом с ним и, всё ещё тихо плача, смотрела на бессознательное лицо Канато, чьи глаза были полностью закрыты. Он казался мне мёртвым и это сильно пугало меня.
Слова врача ни коем образом на меня не подействовали, – Я хочу остаться с сыном! – я начала кричать, – Как я могу оставить ребёнка неизвестно на кого?! А, что если вы не справитесь или сделаете только ещё хуже?! – кажется, у меня началась истерика.
Уильям подошёл ко мне и, схватив за обе руки, помог мне подняться. В его действиях не было грубости.
- Прошу вас, врач сделает всё необходимое. Он лучший лекарь в стране, – его слова ничуть меня не утешали, хотя я уверена, что именно это он и хотел сделать. Да, как я могу быть спокойна в такой момент! О чём он только думает?
Я вышла за дверь. Там уже во всю рыдали дети. Шу, стоя возле стены, прижимал к себе Аято. Свои ладони я держала на весу. Они были полстью заляпаны кровью. ЕГО кровью.
Всё это так ужасно и страшно, что у меня в конец расшатались нервы.
Врач обследовал моего мальчика целых два часа. Всё это время я не отходила от двери его комнаты ни на шаг. Корделии, как всегда, и след простыл. Небось жалеет саму себя в своей спальне.
На дворе была уже глубокая ночь, когда наконец-то двери комнаты открылись. От туда вынесли несколько громадных тазов с окровавленной водой и тряпками внутри, после вышел и сам врач. Дети, устав от постоянных истерик и слёз, обессиленно заснули. Их разнесли по своим комнатам.
Я зашла в спальню. Канато лежал на кровати весь в поту с оголённой перебинтованной спиной на животе. Одеяло прикрывало его ноги и бёдра. Все бинты были пропитаны его кровью, видимо остановить кровотечение до конца не получилось. Сбоку кровати на небольшом кресле сидел Уильям, оперевшись локтями в колени. Он явно о чём-то думал, причём с открытыми нараспашку глазами.
- Как он? – шёпотом спросила я. У меня просто не было сил на что-то большее.
- Врач не даёт никаких гарантий на его выздоровление. Раны слишком серьёзные. Яд от когтей тигра проник в его организм через кровь, – было такое ощущение, что сейчас мы оба стоим на грани того, чтобы просто расплакаться. Это сильный удар во всех смыслах, – Яд распространился по всему телу, – ему было сложно произносить эти слова, а я сама боялась услышать что-то страшное и непоправимое из его уст.
Руками я закрыла своё лицо на пару минут, чтобы прийти в себя, – Но он ведь поправится, так?
- Конечно! – он вскочил с места и, медленно подойдя ко мне, совершенно неубедительно добавил, – Он обязательно поправится.
- Оставьте меня наедине с моим мальчиком, – попросила его я и, пройдя целенаправленно мимо него, легла рядом со всё ещё бессознательным Канато.
- Прости…, – шёпотом произнёс он и быстрым шагом вышел из комнаты. Я знала о том, что сейчас Уильям испытывает чувство вины за то, что не доглядел за ним.
Нет, я не виню его. Я обвиняю во всём себя, – О Боги, как же я могла допустить такое? Почему я не предвидела такой исход? – каждое слово было произнесено шёпотом. Я плакала и говорила.
Для меня мои же слова были настоящим приговором, – Я совершила оплошность… и теперь Боги идут, чтобы покарать меня.
Не думайте обо мне плохо. Я не сошла с ума. Я просто была уверена в том, что за всё в жизни нужно платить… даже за будущее. За каждый прожатый человеком день, за каждый совершённый им вздох, следует плата.
