Ощущение свежести, бьющего молодого напора и радости передалось и ему.
После доклада они возвращались в гостиницу пешком и попали под сильный дождь. Валя дурачилась – она была мокрая, хоть выжми, и хохотала над Корнеевым, который все пытался спешить.
– Бегом! – говорил он. – Ну, побежали!
– Да ничего подобного! – смеялась она. – Вовсе не побежали. Не спеши.
– Мы же промокнем…
– Но ведь не простудимся! Ведь весна!
Она таки настояла на своем, и Корнеев тоже промок до нитки. Сначала он был доволен и говорил:
– Слушай, Валя… Я прямо молодею с тобой. А ведь дождь – это действительно прекрасно…
– Не жалеешь, что я на доклад пошла?
– А тебе понравилось?
– Очень. Все с такой жадностью слушали. Ты был в точности как в Киеве. Там тоже был великолепный доклад – а ты весь звенел, когда говорил.
– Да?
– А я люблю, когда мужчина со славой и когда он сражается. Миленький, ты был так хорош! Чудо!
Он улыбался, хоть и прятал улыбку.
– Вот это дождина! – говорил он. – Посмотри, что на асфальте – ручьи, реки настоящие!
Но едва они поднялись в свой номер, сорокалетний поэт-лингвист почувствовал, что этот самый дождина дает себя знать, и довольно сильно. От озноба Корнеев едва мог говорить.
– А сейчас очень приятно горячую ванну!.. Разве нет?! – говорила Валя, открывая кран и пуская шумную, пышущую паром струю.
– Да-д-да…
Ванна наполнялась. Поэт-лингвист мужественно сказал:
– Иди-ди тты первая.
– Да не ломайся, миленький!.. Я ж вижу, что ты еле живой. Боже, как ты дрожишь!
– Я после тебя, – собрав все силы, сказал он.
– Если ты еще хоть секунду будешь вот так трястись, я тебя разлюблю!.. А ну, марш!
Он сделал вид, что покоряется.
– И перестань стучать зубами. Я не могу любить какого-то Щелкунчика! – смеялась Валя.
Он влез в ванну и даже вскрикивал от тепла и ознобистого удовольствия. Валя смеялась, слыша его крики. Она переоделась и была сейчас в халате – сидела в кресле и ожидала своей очереди.
– Да! – сказала она на стук в дверь.
Озираясь, вошел юный Чекин.
– Привет, сестричка, – сказал он баском. – Вот ты, оказывается, где!
У него был довольно нелепый, всклокоченный вид, и притом он беспрерывно озирался. Валя захохотала:
– Боже!.. На кого ты похож!
– Я еле тебя нашел, – сказал он, прислушиваясь к плеску в ванной.
– Еще бы. Такой сыщик… Ой, не могу… Ты посмотри, что у тебя за вид!
Поэт-лингвист крикнул из ванной:
– Валя!.. Что там такое?
– Ничего. Брат мой примчался… Грейся, грейся, ничего особенного. – И тут же говорила брату: – Ой, господи, да какой же ты уморительный! Да отдышись немного… Как же ты сумел меня найти?
