— Конечно, — эти слова училка произнесла, напустив на себя вид незаслуженно оскорблённой, типа, как вы, вообще, могли такое про меня подумать, — с ними едет одна из наших сотрудниц, которая будет осуществлять функции воспитательницы этих молодых людей, покуда они будут проходить ваши, — тут она опять сморщилась, — секретные образовательные курсы, — типа она не представляет, какие могут быть курсы, если они не сертифицированы в их богадельне…
— Значит, все документы у неё? — я посмотрел на раздражённую представительницу соцдепартамента.
— Да, — сказала она, всем своим видом показывая, что у неё дел ещё невпроворот.
— Тогда давайте прощаться. — я улыбнулся, так широко, как позволяла мне кожа лица, — Всего хорошего вам, и спасибо, что нашли время предупредить меня о прибытии моих новых подопечных.
— И вам всего хорошего, — буркнула она и добавила, — не обижайте детишек, — потом подумала, и ещё добавила, — и Настурцию Константиновну не обижайте… — и разорвала связь.
Настурция Константиновна, это наверное сопровождающая, сообразил я.
Теперь всех их надо будет разместить, на довольствие поставить, и уже скоро придётся их и занять чем-нибудь… А у меня ничего не готово, все заготовки сырые… Ничего толком не продумано… Ну да, как ехать, так кобылу шить… У нас всегда так.
И, размышляя примерно в таком ключе я двинулся по направлению к нашему грузо-пассажирскому терминалу, откуда уже доносилось завывание турбин приземляющегося шаттла. Похоже, гости прибыли…
На нашем посадочном поле было, скажем так, несколько неуютно. Порывы степного ветра, не сдерживаемые никакими заборами и скоплениями построек, упруго били в лицо, оставляя на коже мокрые следы от первых капель начинающегося дождя.
Тучи, казалось, сейчас соприкоснутся с пластобетоном посадочных площадок, и поползут по ним к далёким горам, оставляя на шершавой бетонной поверхности клочья сочащейся влагой серой плоти…
Раздался рев и нутро плотных серых облаков засветилось жёлто-оранжевым светом. И, по мере того, как рев нарастал, пятно этого света становилось меньше, и, в то же время, кратно возрастала его яркость.
Наконец из слоя облачности вывалился очередной шаттл и грузно опустился на пластобетон, вздымая вокруг себя клубы дыма и пыли, сквозь которые уже еле пробивался огонь, извергаемый соплами планетарных двигателей.
Наконец, порывы ветра сдули в сторону продукты горения, и к приземлившемуся челноку поползли разгрузочные автоматы, мобильные грузовые платформы и прочие механизмы, которые должны были встретить его на земле.
В числе механизмов, заползших под брюхо шаттла, был и самоходный трап, который сейчас, как раз, и пристраивался к пассажирскому люку приземлившегося челнока.
А ещё через пять минут люк с чмокающим звуком отвалился в сторону и по ступеням трапа на посадочную площадку несмело сошли несколько фигурок.
Мне издалека показалось, что их ветром качает, если не всех, то подавляющее большинство, уж точно.
Сообразив, что скорее всего, это те, о чьём скором прибытии меня совсем недавно предупреждала госпожа Капустина, я не спеша направился к группе столпившихся у трапа подростков.
Среди них возвышалась одна, гораздо более фундаментальная, фигура.
— Ага, это, наверное, та самая Настурция, запамятовал, как её по батюшке-то, — подумал я и потянулся за коммуникатором, в ячейках памяти которого оставалась запись об этой даме.
Отчество у неё оказалось не таким экзотическим, как имя, — Константиновна.
Приблизившись, я разглядел, что за плечами этой дамы возвышался вместительный рюкзак, тогда как воспитанники могли похвастаться только лёгонькими тряпичными сумками через плечо, и, как мне показалась, только у двоих на спинах было что-то типа городских прогулочных рюкзачков.
Ребята прибыли налегке. И, я так думаю, что этот минимализм — не от хорошей жизни.
Ну да, государство, если берёт на воспитание беспризорников, то ни в коем разе не ставит перед собой задачу приучить их ко всяким излишествам. Их девиз — всё своё ношу с собой. И этого своего настолько немного, что чрезмерная усталость им не грозит.
Ну ладно, надо подойти, познакомиться, и позаботиться о том, чтобы куда-то пристроить этих ребят.
Следует отметить, что одеты они были в дешёвые джинсы, на ногах — резиново-пластиковые кеды, а щуплые тела были едва прикрыты от порывистого влажного ветра тонкими сиротскими курточками грязно-мышиного цвета.
Да, ребята, определённо, не балованные. Это хорошо.
— Здравствуйте, — поприветствовал я группу подростков, озирающихся по сторонам с осторожным любопытством.
Услышав звуки моего голоса, они, как мне показалось, пришли в некоторое замешательство. Но тут Настурция Константиновна взяла на себя инициативу в общении с представителем принимающей стороны и поприветствовала меня в ответ.
Ну, что можно сказать о Настурции Константиновне? Это была дама лет тридцати-тридцати пяти. Рост у неё был довольно заметный, да и плечи тоже узкими назвать было сложно.
