А народ, посмотрев в иллюминаторы и увидев там чернильно-чёрную толщу океанской воды, изредка перечёркиваемую искрами флуоресцирующих глубоководных организмов, начал впадать в панику, плавно переходящую в тихую истерику.
— Я плавать не умею, — таким признанием огорошила меня Светлана, свернувшаяся в клубочек в своём кресле.
Тут я, признаться, растерялся. Плавать на такой глубине — это для нас гарантированное самоубийство.
А глубина, надо сказать, показалась мне весьма солидной, так как свет местной звезды сюда не пробивался в принципе, а это значит, что километр воды над нами есть точно. И не исключено, что гораздо больше.
Я не сильно преувеличу, если скажу, что в светкиных глазах плескался страх смерти и безысходная тоска.
Зара и Алевтина тоже выглядели полностью подавленными и растерянными.
Питомцы Зары, в отличие от неё самой, хранили полную невозмутимость. Покуда они были рядом с обожаемой хозяйкой, никакие страхи их не беспокоили совершенно.
А вот Елизавета Петровна ярко контрастировала с поникшими дамами. Она смотрела на меня, прямо-таки, с беззаветной щенячьей уверенностью. Она была твёрдо убеждена в том, что всё будет хорошо, и что братик всё проблемы решит в лучшем виде.
Мне аж неловко стало, хотя проблему нашего выживания я действительно собирался решить в ближайшее время.
В салон вошла вымотанная до предела своей борьбой с непослушными вероятностями Истер. Но, в отличие от большинства присутствующих, она была в приподнятом настроении и относительно оптимистично настроена:
— Выше нос, друзья мои! — воззвала она к поникшим соратникам, — скоро мы окажемся в более комфортных условиях…
— Никак в рай попасть сподобимся? — ехидно поинтересовалась Алевтина, — так я грешила в жизни немало, боюсь Святой Пётр, или кто там у них на воротах стоит, меня завернёт, и хорошо, если только в чистилище…
— Предлагаю всем отвлечься от унылых размышлениях о принципиальной необходимости скорого перехода к загробной жизни, — я решил помочь Истер, и вдохнуть немного оправданного оптимизма в умы присутствующих, — выход у нас есть, и очень скоро все мы окажемся на суше.
— И каким-таким макаром мы туда попадём? — недоверчиво поинтересовалась Светлана.
— Сейчас мой Пронька выбирает место, куда мы переместимся в ближайшем будущем, — сообщил я, — а пока я рекомендую всем хорошенько перетряхнуть свой багаж.
— Э…э, а зачем? — это уже Зара решила включиться в беседу.
— А чтобы лишнего мне таскать не пришлось, — пояснил я, и продолжил, — дело в том, что сейчас мои возможности по перемещению с помощью телепортов значительно расширились, и наше спасение будет заключаться в том, что я буду вас всех по очереди переносить из океанских глубин, где мы в настоящее время находимся, на более приспособленную к жизни сушу.
— Ага, — Зара поняла теперь источники нашего с Истер оптимизма, — а что ты подразумеваешь под лишним? — на этот раз её смазливая мордаха выражала искреннее недоумение, — мы же, когда собирались, брали с собой только самое необходимое…
— Дело в том, что наше погружение в глубины местного океана вызвано тем, — начал я издалека, — что электроника шаттла прекратила работать.
— А… Что это меняет? — перебила меня Зара.
— От ты торопыжка то, — хмыкнул я, — не дослушала… А сказал я это к тому, что вся, подчёркиваю, вся электроника приказала долго жить. И очень похоже на то, что на этой планете она работать вообще не будет. Именно потому мы решили в конце полёта нырнуть в океан — при таком способе посадки риски получения серьёзных повреждений нашего кораблика гораздо ниже, следовательно, и мы целее… Если учесть, что регенерационная капсула наша тоже наверняка накрылась, то отсутствие травм сейчас является для нас для всех весьма большим плюсом.
— Понятно, — Зара тут же отправилась к своему рюкзаку, который, кстати, всю дорогу пёрли прирученные ею мужчины. И пёрли они его по очереди, ибо она его набила по полной программе, и оторвать его теперь от пола, это то ещё испытание.
— Так что, теперь все наши девайсы умные можно смело выкидывать? — расстроилась Лиза.
— К сожалению, да, — сказав это, я отвлёкся на Проньку.
Он у меня был озадачен поиском нашего второго эвакобота, в котором ехали гвардейцы, ну и местечко на берегу выбирал для нашего лагеря, конечно.
Так вот, он вышел на связь, и сообщил, что наш второй эвакобот тоже приводнился, и, как и мы, погрузился на дно.
Их шаттл, в отличие от нашего, погрузился всего-то метров на триста. Но, люди, которые были внутри, уже начали нервничать. Они же стремились приземлиться на суше, пусть и с риском для жизни, но не дотянули до неё.
А нервничают они по той простой причине, что я их не предупредил о своей задумке и своих новых возможностях.
Поэтому, предупредив девчонок о том, что сейчас я на некоторое время их покину, снова отправил Проньку на наш второй шаттл, чтобы он дал мне точные координаты для прыжка.
Я появился в шаттле своих гвардейцев в тот самый момент, когда они на полном серьёзе обсуждали возможность всплытия методом формирования большого воздушного пузыря.
