Евгений Павлович, пока Наташа стирала, переоделся в белую тенниску с короткими руками и синие спортивные брюки. Он сидел за столом. В одной тарелке перед ним была нарезана тонкими кусочками красная колбаса с мелкими крупинками сала. Наташа догадалась, что это та самая заграничная колбаса, о которой говорила Валя. Дениска лежал на диване, утонув в большой и, видимо, мягкой подушке. Под ним была клеенка. Мальчик лежал и спокойно размахивал зажатой в кулаке зеленой шариковой ручкой и смотрел то на стоявший на холодильнике самовар, отсвечивающий алым светом от красного абажура, то на золотисто-алый круг маятника часов.
- Садись! - кивнул Евгений Павлович на табуретку возле стола. - Я знаю, что ужинали! - предупредил он отказ Наташи. - Попробуй сервелатика! Говорят, ты его еще не пробовала... Садись!
Из комнаты пришла Валя и устроилась за столом. Наташа тоже присела рядом. Колбаса была свежая, мягкая и немного солоноватая, с нежным привкусом копчения. Хорошая колбаса!
Постелили Наташе в кухне на диване.
Евгений Павлович пожелал спокойной ночи и спросил:
- Ребенка во сне не задавишь?
- Не задавит, не беспокойся! - буркнула Валя и направилась в ванную.
- Бывали случаи! - ответил ей муж и зашуршал бамбуковыми палочками.
Валя мылась долго, а Наташа кормила Дениску, поглаживала пальцами по мягкому пушку на его голове, мысленно благодарила за терпение, уговаривала и дальше вести себя по-мужски. "Завтра увидим папочку. Он обрадуется, обнимет нас... А сейчас ешь, ешь поплотней, не торопись только. Мамочка твоя всегда с тобой рядом!"
Дениска ел, ел, устал и уснул, отвалился в сторону. Наташа устроила его поудобней на подушке и привалилась к нему головой, стала слушать, как часто стучит его сердце, и вдыхать теплый родной запах. Хорошо было слышно, как за стеной вздохнул и перевернулся в постели Евгений Павлович. "Неужто так сквозь стену слышно, - подумала Наташа, - ведь ковры с обеих сторон висят". Она отогнула уголок ковра и увидела за ним застекленную дверь и изнанку другого ковра за стеклом. Из комнаты в кухню был вход, но его с обеих сторон завесили коврами. Это плохо! Если Дениска ночью заплачет, беспокойство им будет. Думая об этом, Наташа начала засыпать. Разбудил ее стук двери. Валя прошла в комнату и шепнула мужу:
- Воняет - в ванную войти нельзя!
Наташа сжалась от ее слов, замерла и вдруг услышала:
- Потерпишь!.. Может, я о таком запахе давно мечтаю!
- Мечтает он... - Диван скрипнул за стеной, послышался шорох. Валя, видимо легла. - Мечтатель! Сколько лет с той мечтал, а теперь со мной мечтаешь! Работать надо, а не мечтать... Ты чего злой приехал?
Говорили они шепотом, но Наташе все было слышно, будто лежали они рядом с ней.
- Ты зачем Ивану Никифорычу звонила?! - шептал сердито Евгений Павлович. - Я тебе сколько раз говорил, - не лезь к нему! Ты соображаешь, как я выгляжу при этом? Нужно что - вставай в очередь! Почему не могла купить эти проклятые кофточки как все люди?!
- Ты бы глянул на ту очередь!.. - зашептала Валя. - А выбросили всего четыреста. Купи, попробуй!.. Другие мужья...
- Не умерла бы без кофточек... У тебя ими шкаф забит!
- Иван-то Никифорыч сам звонит, если что жене надо, а ты так...
- Вот он и звякнул мне сразу после тебя: подбрось пяток килограммов сервелатика! Он меня твоими кофточками припер... Я его предупредил, чтоб больше ничего не оставлял тебе. Ясно? Он не нынче-завтра сядет... Хочешь, чтобы и я вслед за ним поплыл! Ты этого добиваешься?..
- Успокойся - расшипелся! Гусак чертов! Только шипеть и можешь!..
- Я гусак?
- А то кто же? Это я, дура, думала - орел! Директор универсама... Как я сразу не разглядела...
За стеной послышались всхлипы.
II