— А ты все-таки порасспроси кухарку, — неожиданно для себя сказал он. — Что ведьма делала, где остановилась…
…если получится узнать, то Ежи просто наведается к ней с визитом, там и станет понятно, ведьма это или очередная несчастная, которой не повезло уродиться непохожею на местных.
Если так, то тяжко ей придется.
Ведьме уже было тяжко.
Она попыталась было поднять корзину с рыбьими головами и требухой, но та оказалась, мало того, что вонюча до крайности, так еще и тяжела невероятно.
Бес заворчал.
И поглядел на человека, который держался рядышком, но попыток помочь не делал.
— Послушайте, уважаемый, — Стася понятия не имела, как здесь обращаются к людям. И, наверное, ошиблась, если человек дернулся и стиснул шапку, выставивши ее перед собой. — Вы не могли бы оказать любезность и отнести все это на кухню…
Сперва она хотела попросить занести все в дом, но… корзины и вправду тяжелые, самой ей не дотянуть. А мужичок выглядел пусть тощим, но крепким.
Он уставился на Стасю.
Моргнул.
И она моргнула.
— Туда, — она указала на парадную дверь, слегка покосившуюся, что было вполне нормально для дома, который не один десяток лет пребывал в запустении, но вполне роскошную. — А потом на кухню. Это недалеко.
И она решилась привести еще один аргумент:
— Я заплачу!
Мужичок горестно вздохнул и корзину подхватил, притом умудрившись взвалить на плечи мешок с мукой. На Стасю он старался не смотреть, но и не ворчал, не жаловался, как оно бывает, на тяжесть бытия. И корзины с мешками перетаскал весьма споро.
А вот денег не взял.
Странный.
Или это она… скорее она странная для этого мира. Может, поэтому ее и принимают за ведьму-то?
— Вот и что мне делать, а? — жалобно спросила она и смахнула пот с лица.
Огляделась.
Местная кухня поражала размерами, а еще явным несоответствием тому, к чему Стася вообще привыкла. Нет, в бабушкином доме, конечно, печь имелась, но не такая огромная! И остальное тоже… ладно, кастрюли со сковородками, это понятно.
А вот эта штуковина с крюком для чего?
Мысли, которые приходили в голову при взгляде на нее, Стасе категорически не нравились. Или вот огромный тесак, который у нее поднять-то с трудом выходит. А еще топор.
Какой-то вытянутый кувшин с семью носиками.
И еще одна штуковина с крюком, правда, на сей раз свисающая с потолка в углу, аккурат над вмурованной в пол бадьей. Нет, может статься, что применение у нее мирное и даже обыкновенное, но… Стася поежилась.
Огляделась.
Вздохнула, осознавая, что вновь осталась одна.
Почти.
И решилась-таки.
— Многоуважаемый господин Евдоким! — сказала она громко и четко, и мысленно похвалила себя за то, что не споткнулась на имени. — Не будете ли вы так любезны… показаться?
Бес широко зевнул.
И ничего не произошло.
— Думаешь, не слышит?
Бес дернул ухом.
— Или просто не хочет… наверное… и как тогда?
Мешков было много, но ладно, с мешками Стася справится, в конце концов, разгрузкой она в аптеке одна занималась, потому как заведующей не с руки ящики таскать, у Никитичны спина, а водители, они разгружать не обязаны.
Справится.
Но…
— Во-первых, — сказала себе Стася строго, пытаясь этой строгостью унять нервную дрожь и панику, которая грозила вновь захлестнуть ее, что обернулось бы истерикой и слезами, а кому это надо? Никому. — Во-первых, надо понять, где здесь погреб. Или ящик. Или… в чем тут продукты хранят?
Бес лениво поднялся, кончик хвоста его качнулся влево, потом вправо, после чего кот решительным шагом направился к дальнему углу. Просочившись меж двух шкафов, которые, казалось, стояли до того плотно, что меж ними и вилка не упадет, не то чтобы взрослый кот протиснется, он требовательно заорал.
— Думаешь, там? — Стася вытерла ладошкой глаз, убеждая себя, что плакать не станет, хватит, уже наревелась за первые дни. — Я шкаф точно не сдвину…
Огромный, едва ли не под потолок — а местные потолки разительно отличались от привычных Стасе — он был сделан из дерева, причем толстого, украшен инкрустацией, забит столовым серебром и фарфором… в общем, двигать этот шкаф однозначно казалось плохой идеей.
И второй ему вполне соответствовал.
Но…
Из щели показалась кошачья голова, и рев повторился. Орать Бес умел, это его умение стоило Стасе изрядных нервов, особенно потом, когда котенок слегка подрос и осознал, что жизнь его изменилась и явно к лучшему.
— Иду, — вздохнула Стася, поскольку отказаться от высокой чести пролезть между шкафами было невозможно. Если Бес принимал решение, то Стасе оставалось лишь исполнять его.
Она подошла к шкафу и ткнула в него пальцем, убеждаясь, что шкаф твердый.
И стоит крепко.
Вон, резные ножки упираются в камень, можно сказать, в этот самый камень вросли. А щель между шкафами имелась.
— И что? — спросила она, пытаясь понять, сумеет ли протиснуться. — Даже если я пролезу, то… это, это в конце концов неудобно! И мешки не пройдут.
Кот поглядел с укоризной.
