После случившегося девушка истерик не устраивала. Но и не разговаривала, лишь попросила отвезти домой, и молчок. Фу ты ну ты! Вот тоже – цаца!.. Отвёз, конечно. А взамен привёз из города свою старинную зазнобу. Эта никогда не отказывала, всегда была готова – как пионер!.. Если не развлекалась с кем–нибудь другим, разумеется…
Ирочка вернулась в кабинет, начала собирать вещи.
– Ты что, покидаешь нас?.. – удивилась Зоя. – Ведь твоя практика через три недели заканчивается!..
– Буду работать в другой группе, – не оборачиваясь, холодно ответила девушка.
– А чего так?.. – поинтересовалась Ивочкина. – У нас что, не понравилось?..
Ира промолчала, схватила сумку и гордо удалилась.
Тимофеев усмехнулся.
«Хороша киска!.. Целкой оказалась. Надо же, давно судьба не подбрасывала таких подарков!..»
– Что с девчонкой случилось?.. – сокрушённо вздохнула Зоя. – Такая отзывчивая была. Неужели обидел кто?..
Сама не зная почему, она вдруг посмотрела на Сергея, сосредоточенно уткнувшегося в бумаги.
Влетела Быстроногова, затараторила:
– Так, ребята! Читали уже в почте?.. Про ребёнка Светланы Ивановой из планово–экономического? У сына лейкемия. Девять лет мальчишке, ужас!..
Вся группа дружно покачала головами. За исключением Ерохина. Он побарабанил пальцами по столу.
– Сдаём деньги на лечение в Израиле. Там лучше лечат. Схема такая, – продолжала Верочка. – Каждый пишет заявление в бухгалтерию. Вот образец. Потом можно передать через меня, можно отнести лично.
– По сколько сдаём?.. – спросил Ерохин.
– Как обычно. Кто сколько может, кому сколько не жалко.
– А соседи по сколько скидываются?..
– По–разному. От ста до трёхсот. Начальник – тысячу.
– Ну, у начальника зарплата большая, – понимающе закивал Ерохин.
Верочка ушла, все начали писать заявление.
– Кто написал, давайте мне, я отнесу в бухгалтерию!.. – вызвался Пётр. – Ноги разомну.
Тимофеев, Потехин и Ивочкина протянули листки. Тихоходов над своим всё ещё пыхтел.
Ерохин ждать не стал – знал, что Вася может протянуть до обеда, а то и после него продолжить. Собрал готовые заявления, выскочил в коридор. Так, интересно. Ивочкина – двести, Потехин – сто. Тимофеев… две тысячи!.. Офигел мужик! Деньги лишние, что ли?.. А может, он с этой Ивановой… того?.. Как пить дать!.. Вот кобель – ну ни одной симпатичной мордахи не пропустит. Ерохин представил аппетитную фигуру Светланы, завистливо вздохнул. Не Свете позавидовал – Тимофееву!.. Так, а этот листок – в карман. Надо где–нибудь в урну бросить…
В феврале по заводу разнеслась новость: директор уезжает в Москву – пригласили работать в очень крупную коммерческую структуру, осваивать новое направление. Уезжает не один, собирает команду надёжных, проверенных людей. Вазирыч воспрял духом. Вот он, способ одним махом покончить с житейскими неурядицами!.. Уговорит директора взять его с собой, переберётся в столицу – и нет косых взглядов, длинных языков!.. И Фариду будет полегче доучиваться последний год в школе, подготовиться к поступлению в университет. Глядишь, и сотрутся в памяти неприятности, связанные со смертью матери. Ну, если не полностью, то хотя бы частично – уже хорошо…
Разговор с директором состоялся. Упросил Вазирыч. Чуть слезу не пустил: так мол и так, жизнь в городке этом для него хуже смерти!.. Одолели сплетни да взгляды косые. Даже сосед по даче – татарин, как и Вазирыч, с которым знакомы лет десять, не меньше, и тот разговаривать перестал – кроме приветствия (и то – скупое, приличия ради), слова от него не дождешься. И хоть поначалу не собирался директор брать зама с собой, не устоял – пожалел.
Фарид переезду, похоже, не очень обрадовался – впрочем, как на его лице прочитать чувства, если оно за последние месяцы превратилось в непроницаемую маску?.. В ответ на сообщение о начале сборов сын бросил безразличное «ладно» и удалился в свою комнату. Беда с парнем, что делать – непонятно. За неделю лишь десяток слов отцу скажет, и те, в основном, – «да», «нет»… Может, всё–таки побеседовать с ним, объясниться?.. Нет, пожалуй, не стоит, как бы этим не навредить ещё больше. Лучше подождать… Как бы то ни было, Вазирыч заметно повеселел и с лёгким сердцем упаковывал чемоданы, дав в газету объявления о продаже дачи, гаража и автомашины.
А на заводе поднялась новая волна пересудов: Вазирыч сматывает удочки. Невмоготу стало в той квартире, где некогда проживала замученная злодеем несчастная женщина, и где, вполне возможно, появляется её неотмщённый дух. Наверное, Вазирыч решил, что на другом месте, вдали отсюда, сумеет построить счастье. О, наивный!.. От себя, как и от судьбы, не уйдёшь! Не здесь, так в столице настигнет расплата. И никто не поможет: ни глава МВД, ни сам Президент России не в состоянии прикрыть от карающего перста Божьего!.. Ишь какой ушлый! Ему – наслаждаться столичной жизнью, а костям жены – гнить на погосте? Нет, шалишь, брат!..
