Пули ложились метко и кучно прямо в цель, раненный жеребенок, истекая кровью, дополз до своего убежища и замер, не в силах поверить в злодейское предательство близких людей, его соленые, искусанные губы безмолвно кричали: " Бабушка, я тебя ненавижу! И тебя... я убью вас..."
Скажи, маленький жеребенок, а ты сам не предал себя, ведь любви не было, ни у кого не было! Может поэтому тебе так горько и обидно?
За ту долгую бессонную ночь Алина успела очень многое - собственноручно подстригла свои ухоженные, отливающие каштановым золотом волосы; запихала в мешок заграничные брендовые шмотки и безжалостно, до острых косточек, истончила свое худенькое тельце, а под утро она, возненавидев себя до отвращения, окончательно решила умереть и как можно скорее. Не пожимайте непонятливо плечами, вспомните, мир восемнадцатилетнего максималиста - всегда чист, прозрачен и бескомпромиссен, нет в нем теней и полутонов.
Что было потом? То же, что началось в конце июля во всем городе - сплошное сумасшествие, с одной только разницей - Алина сама, по собственной воле погрузилась в этот омут горячечного безумия, не пытаясь даже позвать на помощь. Сколько было этих юношей и молодых мужчин, что побывали в Алевтининой квартире с Алиной? Да какая разница! Многие просто разворачивались на пороге и уходили, понимая, что с девушкой случилась какая-то беда или болезнь, но никто из тех, кто ушел и тех, кто остался не хвастались своими приключениями, смутно чувствуя свою вину и какое-то огромное неблагополучие во всем случившимся, и где тут победа?
А что же Алина? Она и не вспоминала никого из них, лишь с мрачным удовлетворением отмечая каждое утро, что ее тело становится все прозрачней и прозрачней, меньше чувствуя боль и горечь, растворяясь и рассыпаясь на сумасшедшем ветру.
Василь, узнав про Алинины попытки умереть, наконец-то решился поговорить с ней:
-Что ты делаешь, Алина?! Остановись, пока не поздно!
-Не твое дело! Я свободна, ты сам мне это твердил!
-Я дурак, подлец! Ну что мне сделать, чтобы помочь тебе?
-Мне не нужна твоя помощь! И ты мне не нужен! Мне никто не нужен! И если я остановлюсь, тогда я убью тебя! Уходи и живи, как знаешь!
Вот и открылась дверь в ад, и постучала в нее сама Алина. Нет, она еще не зашла туда, но скоро ее новые знания приведут к новым бедам, и она шагнет за этот порог...
Стой, жеребенок, остановись! Но разве ее остановишь?!
34. И вновь продолжается бой...
-Почему ты мне сразу все не рассказал?! Что, язык отвалился бы, что ли?! Вот так все и происходит - боимся сказать, боимся вмешаться, а потом удивляемся - как могло такое случиться?! Потому и могло...
-Аркадий Николаевич! Ну как про такое рассказывать?! Да и что? Я сам ничего не понимал тогда, она же, как сомнамбула выглядела.
-Восемнадцатилетняя школьница зовет тебя на квартиру, дочь моей крестницы, между прочим, а ты не знал, что сказать!
-Да она меня даже по имени не называла! И не смотрела она на меня! Я вообще не понимаю, до сих пор не понимаю, что это было! А если уж совсем честно, я просто постарался выкинуть это из головы! - Виктору Эдуардовичу был неудобно все - и его деловой костюм, и стул, на котором он ерзал на протяжении всего разговора, и сам разговор был ему неудобен тоже - Что же теперь будет? Может, все-таки не Алина?
-Опять ты со своим "может, обойдется"?! Это ведь она подстригла свою бабку, и ты это видел! Но снова промолчал! Думаешь, если ты не пошел тогда с Алиной, то чистеньким остался?! Права Дарья, как всегда права - мы все убивали, не только Алина!
- Ну почему именно эта девочка?! Она же такая... как она все выдержит?
-Не знаю... Степан другом мне был, но чувствую я, непросто там все сложилось, и Карпухин, как заведенный, все твердит, что это несчастный случай мог быть, но Алина-то себя во всем винит. Кто там тарабанится?! Марибэль, я же сказал, что занят!
-У меня мясом должно вонять, а не этими мандаринами! Скупил их ящиками и разбрасывает повсюду! Я что елками новогодними торгую, что ли?! У меня уже пельмени ими провоняли! Кто такое есть будет?! - странные вопли слышались за дверью и еще:
-Сначала мы жаловаться будем! Мы раньше пришли! Открывай, Николаевич! Чего от людей прячешься? Долой запретные темы! Что знают двое, знает и свинья!
-Чего?! Кто тут свинья?! Сама ко мне в "ОНОРЕ" бегаешь! Ну, Фирюза!
-Ой! Чокнулись все! Тебе, что, тоже жена по ночам спать не дает?! Вам двоим успокоиться уже пора, а не о сексе думать! - шумная возня за дверью переросла в быстрые удаляющиеся прыжки,
Аркадий Николаевич с нетерпеливым любопытством рванул дверь, и на него посыпались упреки и жалобы ожидающих посетителей:
-Карпухин совсем распоясался, полный обезьянник народа набил, пробки даже образовались, а ему все мало, угрожает, что всех туда засунет, потому, что мы ему спать не даем - наперебой кричали Сашенька и Юлия Владимировна, очень стараясь не дать места и голоса другому посетителю - ярко-красному Андрею Генриховичу Вельде. Но владелец "ОНОРЕ" не сдавался и тоже голосил, что было сил:
