На самом деле, мы исключительно вместе пили, когда виделись. У нас было любимое место; мы покупали себе по бутылке или две пива, чипсов или прочего закусона, и вечером шли на ипподром, который находится за городом. С этого ипподрома открывается чудный вид на вечерний город, огни которого отражаются в небольшом озере. Раньше, в той самой славной стране, это место являлось городским пляжем, теперь же всё поросло, как и сам пруд. А в конюшнях вряд ли найдётся хоть одна лошадь. Этим нам место и нравилось — оно было безлюдным.
Мы располагались на трибуне, в самом дальнем углу, вели себя не тихо, но вели опрятно. Я не проявлял к Алёне никакого сексуального влечения все эти годы, возможно, поэтому мы смогли по-настоящему подружиться. Конечно, она была симпатичной, но мы виделись с ней раза два в год, а больше и не могли из-за расстояния, поэтому я даже не пытался ничего предпринимать.
Я вспомнил об Алёне в те выходные и позвонил ей, позвав на очередную попойку.
— Почему не говорил раньше, что ты в городе? — ругала меня Алёна.
— Было немного не до этого.
— И давно ты здесь?
— С Нового года.
— Боже! Ладно. Зайдёшь за мной вечером?
— Конечно.
Между мной и Алёной не было никаких преград в общении. Если бы не её сиськи, то я бы воспринимал её, как своего закадычного кореша с бабьей причёской. Мы легко общались на разные темы, в особенности на темы секса, отношений и наших неудач с противоположным полом. Она искренне смеялась над моими шутками, а всё потому, что с ней я чувствовал себя невероятно раскованно, не как с другими девчонками. Мы с ней как два кореша — говорю же.
По рядам мы пробирались к нашему месту. Каким-то образом наш пустой разговор зашёл о женских попках. Я высказывал мнение об идеальной форме женской задницы, и она меня спросила:
— А у меня хорошая попа?
«Немного тощевата», — подумал я.
— У тебя попа, что надо, — отвечаю. — Мне как раз такие и нравятся.
— Я иногда смотрюсь в зеркало, и мне кажется, что она у меня слишком худая.
— Не люблю толстые задницы. Может, уже сядем?
— Идём подальше, чтобы нас никто не увидел.
У каждого своё пиво. У неё светлое слабоалкогольное — у меня любое крепкое. Мы пьём, отрыгиваем и без остановки говорим, перескакивая с темы на тему, как по сценарию.
— Кстати! — воскликнула Алёна и пошарила по карманам в поиске телефона. — Я познакомилась с одним парнем, его зовут Дима…
— Как?
— Дима. Ты должен его увидеть.
Алёна показала мне фотографию полу облысевшего парня моего возраста, круглолицего, на вид типичный тафгай. Он сидел за рулём, видимо, своей машины с потертыми сиденьями.
— Что скажешь?
— Не твой вариант.
— Ну!
Алёна рассмеялась, а я был по трезвому серьёзен.
— Ты посмотри на него, он же плешивый.
— Не называй его так.
— Каков есть.
— Мы с ним уже два раза ходили на свидание. Катались по городу в его тачке.
— Не трать на него время.
— Почему?
— Он похож на деревенского быдло.
Алёна цокнула и внимательно вгляделась в фотографию.
— Нет, он очень милый, — говорит. — Рассказывал, что очень любит своих родителей и сестрёнку.
— Что это значит?
— Он заботливый.
— Многого от него не жди. Я знаю, о чём говорю. Не хочу, чтобы ты снова страдала из-за того, что тебя бросили.
— Дурачок ты.
Я знал, что незадолго до того Алёна смогла наконец отвязаться от одного мудака, который портил ей жизнь. Он ссал ей в уши о любви и прочем, а сам был с ней, только чтобы трахаться. Алёна понимала это слишком долго, сколько бы я её не отрезвлял. Потом они расстались, но ещё множество раз пересекались для быстрого перепихона в тачке, а всё потому, что Алёна продолжала давать ему шанс на исправление. Но штука заключается в том, что доброта мудаков не исправит. В конце концов, Алёна окончательно разочаровалась в том парне настолько, что даже говорить о нём не хотела. И после тех паршивых отношений, которые продолжались три или даже больше лет, я не хотел, чтобы моя подруга вляпалась в подобное снова. Дима с первого взгляда показался мне именно тем, кто без доли благородства будет просто использовать мою Алёну.
— Найди кого-нибудь другого, — говорю.
— Кого?
— Кого-нибудь получше.
— У меня есть ещё один тип, он пишет мне уже две недели, предлагает встретиться, но я пока что думаю. Сейчас покажу его.
Алёна показала мне фотографию довольно симпатичного и опрятного мужчины старше нас на лет десять.
— Этот хорош, — говорю. — А чего думаешь?
— Он женат. И у них есть ребёнок.
— Понял. Забудь его.
— Я думала, если с Димой ничего не получится, то я с ним попробую.
— Нет, забудь. И Диму, и этого женатика.
Алёна запрокинула голову назад, вздохнула, выдохнула, проскрипела, играючи похныкала и произнесла:
— Я такими темпами стану феминисткой, или уйду в монастырь. Нет, лучше в феминистки.
— Тебе всего-то двадцать пять лет, не скули.
— Некоторые к этому возрасту успевают выйти замуж, родить ребёнка, развестись и снова выйти замуж уже с ребёнком на руках. Как у них это получается? Ты бы смог жениться на девушке с грузом?
— С «грузом»? Тебе стоило бы поработать над лексиконом, прежде чем идти в феминистки.
