Когда солнце встает над землей, оно ярко освещает небольшой городок, расположенный на самом берегу Балтийского моря. И если живешь здесь много лет, то однажды, совершенно неожиданно, появляется желание оглянуться назад, что бы вспомнить едва уловимые моменты настоящей провинциальной жизни, ушедшей навсегда…
За пределами крупнейших региональных столиц, на перекрестке трех дорог, на берегу молодого и прохладного моря, существует город, который некогда, носил немецкое имя Cranz, или «Венок». Сие древнее поселение жило и развивалось год за годом, век за веком, являя собой небольшое скопление домиков под соломенной крышей, где ютились семьи рыбаков, стоял одинокий трактир в стиле «трех пескарей», с коморками для отдыха, расположенными на втором этаже. Это была почти идиллия, лаконичное и полное слияние с самой природой, честное проживание жизни в прекрасных интерьерах чистой и непорочной действительности. Кто сейчас помнит лица и имена древних жителей этого рыбацкого поселка? Красота и загадочность их душ ушла от нас безвозвратно, прервав чреду рождений и смертей, в тот момент, когда проживающее на побережье немецкое население, покинуло этот город, оставив дома, со всей обстановкой и вещами. Страшная война вмешалась в судьбы людей, полностью изменив и ход жизни самого приморского городка.
Теперь здесь стали говорить по русский, хотя, этот город и раньше, в начале двадцатого века, слышал эту речь. Самыми желанными гостями на немецком курорте были граждане российской империи, оставляющие здесь золотые царские рубли за бальнеологические и грязевые услуги. Но теперь здесь поселились жители советской страны, победившие немецких национал – социалистов, которых вел за собой, истеричный лидер, по фамилии Гитлер. Город лежал перед русским человеком, почти не тронутым, цельным, готовым к продолжению своей исторической жизни, принимая новых жителей, в свои каменные объятья.
Надо сказать, что немецкие бюргеры, были жителями культурными, хозяйственными. Они создавали уют, высаживали розы в палисадниках, мыли с мылом мостовую, уложенную булыжником, поэтому город всегда был свеж и прекрасен. Но такими хозяйственными педантами жители Пруссии были не всегда. Во времена далекого средневековья население было темное и очень некультурное. Жители выливали помои из окон своих комнат, прямо на мостовую, спали на улице, перепив в трактире лишнюю рюмку шнапса, использовали закутки города для оправления своих естественных малых и больших нужд. Это кажется сейчас, невероятным, но трудолюбие и любовь к порядку, вбивалось в сознание немецкой нации с помощью жесткого наказания кнутом и большими денежными штрафами. Так, год за годом, под страхом непрерывного наказания, у них появилось долгожданное чувство педантичности и желание поддержания идеального порядка. Да, за бюргерами угнаться было невозможно, их города были прекрасны, чисты, совершенны. На полях, опутанных сетью дренажных каналов, спела пшеница, упитанные коровы давали парное молоко, курорты принимали гостей, жизнь кипела во всех ее наивысших проявлениях. И всем казалось, что так будет вечно.
Но, как только, 9 апреля 1945 года Советская армия взяла штурмом город Кенигсберг, и немецкие жители покинули эту, некогда благодатную землю, сев в городе Пилау, на грузовые корабли и отчалив от берега, города Восточной Пруссии опустели. Не избежал этой участи и городок под названием Кранц. Его небольшие улочки остались без пешеходов, площади стали пустынны, а на прекрасных песочных пляжах гулял лишь один прохладный морской бриз. Это было большое потрясение для города, ведь мы приняли искусственное скопление домов за некий живой организм, и жители были главным его составляющим. Теперь можно было ждать всего, чего угодно, обветшания стен домов, поломки электрических линий, протекания крыш, заторов ливневой канализации. Города без жителей приходят в упадок, превращаясь в призраки, теряя само идентичность, зарастая деревьями, и забывая всю свою славную историю.
Я появился в этом городе в 1979 году. Признаться честно, подобных городов мне не приходилось видеть, доселе, никогда. Очень ранним июньским утром, примерно в шесть часов, мы с мамой спустились из тамбура электрички прямо на перрон городского вокзала. Было тепло и тихо, жители еще спали в своих постелях, лучи восходящего солнца едва касались улиц и стен домов мягким утренним светом. Представшая перед нами цивилизация состояла из лаконичных правильных домов, имеющих крыши рыжего цвета с обязательной кирпичной трубой на скате. Все это было, несколько игрушечно, почти сказочно, спящий утренний город, демонстрировал нам, с мамой, свои достоинства как музейные экспонаты, выстроенные много лет назад, представителями другой нации.
