— Можем и поспорить, — устало сказала Яна.
Яна положила руку в карман и извлекла оттуда компас, стрелка которого показывала нужное направление. Удостоверившись в правильности выбранного своей спутницей пути, Яна поспешила спрятать компас обратно в карман своих белых спортивных штанов. Саша, увлечённая очарованием зимнего леса, его не увидела. Яна натянула короткие рукава своей белой водолазки и поспешила за ней — домой. Саша на несколько шагов была уже ближе к нему, и это должно было бы вселять надежду, но отчего-то Яна её не чувствовала.
— Жизнь всему научит, в том числе и пофигизму, — сказала она и прибавила шаг.
Зимний лес очень красив. Словно царство, простирающееся далеко-далеко. И снег укрывает деревья, словно старая бабушкина шаль, в которую их заботливо укутал Мороз. А вот Сашу он уже начал немного пощипывать, наверно, потому, что шаль её бабушки лежала как раз там, куда она шла, — дома.
— Холодно! А тебе? — спросила она у Яны, но та даже не отреагировала.
Яна не любила много говорить, и сейчас ей совсем не хочется отвечать. Она и до пансиона была не особо разговорчивой, а там совсем перестала говорить. Им отнюдь не запрещали коммуникацию, потому что она сама сходила на нет. Рано или поздно происходил надлом психики, чаще всего человек замыкался и полностью уходил в себя. Но был и другой вариант: исчезали эмоции, на смену которым приходило равнодушие ко всему. Так было с каждым, и не было другого пути. И стражи пансиона об этом знали.
Яну также это не обошло стороной. Она прошла по второму пути и теперь едва могла вспомнить, что такое общение.
А Сашу совершенно не волновало отсутствие ответа, и через двадцать минут она спросила снова:
— Холодно! А тебе?
Саш, Яне тоже холодно. Это же видно. И Саша, конечно, это знала, просто ей хотелось поговорить. Девушке неважно было, диалог это или монолог. Она не успела попасть под жёсткий пресс пансиона. Ей повезло, иначе она замкнулась бы в себе и осталась наедине со своими мыслями. Скорее всего, первый вариант был бы её.
Саша знала, что Яне тоже холодно, но спустя пару минут опять повторила:
— Холодно, а тебе?
Яна в силу очевидности утвердительного ответа не стала его озвучивать. Саша ждала, но не дождалась.
— Б-р-р-р, — встряхнулась Саша в надежде, что станет хоть немного теплее. — Знаешь, о чём я думаю? — спросила она у Яны.
Та, естественно, промолчала. Ей было всё равно. Яна даже не воспринимала слова Саши, поскольку у неё уже началась атрофия обработки информации. (Атрофия — процесс отмирания клеток какого-либо органа, которым не пользуются; «залёживаются за не надобностью». В переносном смысле атрофией называют притупление, утрату определённого чувства или способности).
Яна ни о чём не думала — мыслей не было. В голове только пустота. И, не дождавшись ответа, Саша принялась рассказывать:
— Это неспроста, что все мы в пансионе стали седыми. Конечно, ненадолго, но может, у нас у всех какие-нибудь необычные способности есть и…
Тут Яна оборвала Сашу с её энтузиазмом.
— Скорее всего, эти любители экспериментов что-то ввели нам.
— А-а-а, ну, может быть, — сказала Саша разочарованно.
Всего-то? Ну вот, так неинтересно. Саша думала, что можно уже не читать комиксы, а воплощать. Если это какой-то незначительный талант, то можно просто развлекаться самой и других веселить. А если что-то посерьёзнее, то можно летать над городом, спасать кого-то… Не волнуйся, Саша, хочешь — будешь.
Девушка огорчилась, но тут же вновь повеселела.
— Даже та девочка с синими волосами и то поседела. Для неё это была катастрофа.
Ту девушку звали Женей. Тогда она со слезами на глазах смотрела в зеркало женской туалетной комнаты пансиона. Она схватилась за голову и думала о том, что они всё отняли. Навязали свои правила и даже одежду, забрали её из дома, забрали жизнь и заставили жить так, как они хотят. Женя была готова смириться со всем этим и думала, что у неё останется то, что стражи не отнимут. Её волосы. Неординарная девушка обожала свои синие локоны. Это то, что отличало Женю от других постояльцев пансиона. Однако они лишили её непохожести на других.
Стражи пансиона намеренно искореняли какие-либо особенности, отличительные черты, индивидуальность. Таким образом, они стирали личность.
Теперь у Жени ничего не осталось, что принадлежало бы только ей. Они забрали то, что она так любила, — её сокровище.
Девушка, тяжело дыша, стала сильно дергать свои белые, седые волосы. Она хотела избавиться от них, потому что это было символом порабощения. Женя неистово дергала волосы, но они были словно приклеенные, тогда девушка стала бить кулаками по зеркалу. Она кричала. Осколки звонко падали на пол.
Дверь со скрежетом распахнулась, и они разлетелись. Вошли стражи своей раздражающей медленной походкой.
