Тогда, к концу возни с Адвентом, начинался безвольный распад. Туда – ok, сюда – тоже. Куда несет – туда иду. Контроль утрачен. Ощущение внятного конца времен – куда идти, зачем. Выйти бы теперь из этих подземелий и сеток где-нибудь в районе John’а Lydon’а. На One Drop или на Out of the Woods, было б славно:
Вся эта моя история не принадлежит выцветающему времени, пусть из него и состоит. Я же тогда мало что из рассказанного знал. И это не чтение потом закроет пробелы, а связи развешиваются как-то иначе. Они в каком-то своем слое: сеть связей, завихрения тамошнего воздуха, смерчи, цунами, штиль. Сбои, противопоставления, срастание слоев, их расщепления, сдвиги, паузы – невидимые, присутствующие в любом материале. Не романтика, лабораторный факт. Какое пространство сможет так воспроизводиться, только это, – со сбоями, паузами, завихрениями, нечеткими связями.
Что при Лайдоне? PiL, само собой. Еще: «Relaxing Blues Music | Best Blues Music Of All Time», на 5 часов 55 минут. Morphine, «The Night» (альбом), Erik Satie – «Gnossienne No.1», не из рекомендованных. «1 Hour Balinese Music» (Gamelan). Massive Attack – «Mezzanine». Talk Talk – «The Colour of Spring» (1986). «Del Tango Gotan Project Tango 3.0. Live 2011». Парижане, чрезвычайно эстетизирующие танго. Душное, совсем-совсем душное, красиво. Кортасар, практически. Не потому, что Буэнос-Айрес-танго-Париж, у них и «Rayuela», «Игра в классики», кортасаровская. Он и в преамбуле упоминается, и по квадратикам там прыгают.
Еще у него «62. Модель для сборки» (говорил, что текст выкрутился из 62-й главы «Игры в классики»). Но «Сборка» и написана в 1962-м. А этот текст можно бы остановить так – 22: сборка. Или Сборка-22. Год написания, а кто ж не соотнесет 22 с Уловкой? Кто не соотнесет – те и не нужны. Уместная стоп-фраза – была бы, но снова успело напечататься следующее предложение. А стоп-фраза и все, задняя обложка или белый лист вниз до конца листа. Но глупость же заканчивать так. Ладно бы в название, а в конец? Обрубить и исчезнуть? Допустимо, но не в таком виде и не здесь. Будто улизнуть. Дурацкая, конечно.
В «Преследователе» у Кортасара есть как бы Чарли Паркер, aka Джонни, с фразой «Это я играю уже завтра». И его великий прогон о времени. Джонни заходит в метро на «Сен-Мишель», едет и думает обо всем подряд. Ну, как уж в метро. Видишь их всех, о ком думаешь, слышишь. Вагон едет, он на «Одеоне», люди выходят-входят. Снова думает о своем. Видел ту, она выглядела так, они были там-то, где он играл с таким-то. «Сколько времени я болтал сейчас», – спрашивает рассказчика. «Вероятно, минуты две». Ну а он, Джонни, рассказал только небольшую часть. Дальше цитата:
«– А если бы я рассказал все, что творили перед моими глазами ребята, и как Хэмп играл „Берегись, дорогая мама„, и я слышал каждую ноту, понимаешь, каждую ноту, а Хэмп не из тех, кто скоро сдает, и если бы я тебе рассказал, что слышал тоже, как моя старуха читала длиннющую молитву, в которой почему-то поминала кочаны капусты и, кажется, просила сжалиться над моим стариком и надо мною, и все поминала какие-то кочаны… Так вот, если бы я подробно рассказал обо всем этом, прошло бы куда больше двух минут, а, Бруно?
– Если ты действительно слышал и видел их всех, должно было пройти не менее четверти часа, – говорю я, смеясь.
– Не менее четверти часа, а, Бруно! Тогда ты мне объясни, как могло быть, что вагон метро вдруг остановился и я оторвался от своей старухи, от Лэн и всего прочего и увидел, что мы на „Сен-Жермен-де-Прэ„, до которой от „Одеона„ точно полторы минуты езды».
