Из темноты свода один за другим появились пятеро воинов. Тем хуже для них. Выпад, укол, возврат. Удар, возврат. Но второго я только подрезал, и он со стоном прислонился к стене. Когда врагов много, нельзя зацикливаться на одном. Убил, ранил – его проблемы. Бей оставшихся, а с этими потом разберёшься, если останешься жив. Краем глаза увидел, как Макс, в обнимку с кем-то, упал на землю. Мишка молодец – ударами топорика он порасшибал своим противникам головы и уже добил моего подранка. Ударом ноги в голову я успокоил пленника.
– Макс, ты молодец. Каким орлом ты налетел на него. У него просто не было шансов. Так держать.
По-моему, Макс немного успокоился после этой своей первой победы. Победы, скорее над собой, чем над врагом. И даже почувствовал себя немного воином. Перед первым боем у любого мужчины страх. Страх остаётся и потом, но потом мы начинаем им управлять и контролировать. Страх переходит в осторожность. Из Макса еще вырастит настоящий мужчина. Если, конечно, он не погибнет за эти сутки.
– Макс! Быстро хватай этих за ноги и оттаскивай в темноту. Михаил, пленника подхватил и вниз. Там пытать будем.
Чтобы Макс не раскис, пришлось помочь ему с уборкой территории и ещё раз похвалить.
Пленника мы посадили на землю спиной к дереву и привязали. Чтобы хоть чуть-чуть снять стрессовое состояние, я от души надавал ему пощёчин, типа я привожу его в чувство. Немного помогло.
– Слушай меня, абрек. Как тебя зовут? – По большому счёту, мне было по барабану, как его зовут. Мне надо было убедиться, что он понимает по-русски.
– Серго.– Угрюмо сказал он, с ненавистью оглядывая нас.
– Серго, ты капитально вляпался. Ты в дерьме выше крыши. Кричать бесполезно, т.к. далеко от пещеры. Даже, если ты и закричишь, сам понимаешь, внутри никто тебя не услышит. Тебя услышат только наши, которые готовят штурм. Штурм будет через десять минут, поэтому я тебя нет времени. Я не хочу, чтобы пострадали наши люди. Особенно, заложники. Поэтому, или ты говоришь, и говоришь быстро, кто, зачем, сколько, где и когда, или я начинаю тебя быстро шинковать на куски до тех пор, пока ты мне не расскажешь то, что я хочу узнать. Но для тебя это будет уже поздно. Пока у тебя есть шанс спасти свою жизнь и своё мясо. Погляди на мой нож. – И я повернулся к нему правым боком, где у меня на голени был примотан здоровенный кухонный тесак. – Он спокойно перерубает пальцы. И начну я с указательных и больших пальцев на обеих руках. Ты, если выживешь, даже посс….. , как нормальный мужик не сможешь. Будешь просить об этом. Ты этого хочешь? Хочешь, я спрашиваю!? Хочешь!? Вот и молодец. Говори. Но только быстро. Сколько вас, где заложники, как пройти. Говори, говори.
– Всего нас тридцать два человека. Ещё владыка и два его жреца. Они его телохранители. Но он живет глубоко в пещере, и сейчас его с нами нет.
– Дальше.
– Заложники в комнате справа от большого зала.
– Это там, где вы песню пели?
Он с удивлением посмотрел на меня.
– Я же говорю, что у нас всё под контролем. Говори. Где и как распределены ваши люди?
– Да никак. Все сидят там. Кто хочет – сидит, хочешь – пой. Все ждут начала ритуала.
– С этого момента поподробнее.
– Да всё просто. Мы все прямые потомки кипчаков. Наши прадеды воевали ещё с ханом Батыем. В смысле, на его стороне. В один из походов отряд наших предков оставили здесь для сбора дани. С тех пор мы здесь и живём.
– А заложники – то вам зачем?
– Как зачем? Чтобы пройти обряд посвящения в мужчины. Он проводится раз в десять лет, и мы все съезжаемся сюда. В смысле, те, кто не прошёл обряд.
– Ну, дальше, дальше. Заложники зачем? Зачем обряд? Что он вам даёт? Смысл? В чём фишка? Говори!
– Ну, как зачем? Мы печень жертв приносим в жертву, сердца разрежем и съедим. Яички сварим и тоже съедим.
– Яички? Ты хочешь сказать, что…
– Ну, да. Печень – богам. Сердце – мужество и отвага. Яички – неутомимость в жизни и бою. После этого мы станем настоящими мужчинами достойными наследия Чингисхана.
– А он-то здесь причём?
– Как это причём!? Он скоро возродится, и его армия, как и прежде, пройдет с огнём и мечём от Китая и до Испании. Он завладеет миром. Он вновь станет великим ханом, потрясателем вселенной.
– И ты в это веришь?
– Да. Нам это сказал владыка. А всё, что он говорит, сбывается. Он у нас пророк.
–Понятно. Когда и как будут казнить заложников?
– В смысле, приносить в жертву?
– Да. Когда, через, сколько и как?
– Да, в принципе, она уже начинается.
– А почему же ты тогда здесь? Или ты уже питался плотью.
– Нет. Я сменю караул. Наши, ну те, что вы убили, они помощники владыки, они кешиктены – воины гвардии, прошедшие ритуал. А те, кто сейчас стоит на постах, ещё нет. Там пока поют. А тут и мы вернёмся.
– А к заложникам можно пройти ещё как-то, в обход поющих в зале?
– Нет. Туда отдельный вход. Это потом, в дальних коридорах много ответвлений. Там целый лабиринт. Мы туда не ходим. Туда дорогу знает только владыка. Ну и его жрецы, наверное.
– Тридцать два говоришь? Минус шесть.
– А вы, что и остальных тоже убили?
– Зачем? Они в наручниках в машине сидят, тебя дожидаются. Какое у вас оружие?
