Позже, сидя на лоджии и наслаждаясь великолепным видом расцвеченного множеством красок лесного массива, к счастью ещё не облагороженного стройными рядами бетона, железа и стекла, я раздумывала над состоявшимся знакомством. Для себя определила, что всё хоть и произошло неожиданно, но нормально. Хоть и вызывала во мне эта крёстная до этого запутанные и сложные чувства, сама по себе оказалась вполне обычным человеком. Каких много. Ну, может, глаза необычные, и голос. Взгляд очень чистый, думающий и понимающий. Не встречала раньше такого. И речь особенная, осознанная, что ли. Нет пустых звуков.
Однако знакомство – знакомством, но не это показалось мне главным. Как-то очень вовремя возникла эта крёстная. «Буквально» перед нашим парным падением в беспросветное отчаяние. Мы, как могли, веселили и поддерживали друг друга в последние месяцы нашего затяжного краха, однако силы были на исходе. Отсутствие понимание происходящего и веры в будущее могло нас доконать в любой момент. И по всем ощущениям складывалось, что сегодня и был этот момент. Внутренняя унылая безнадёга вот-вот было собралась обосноваться в моей душе (за Наташкину не отвечу), и тут вдруг опля! Нате вам машинку, прокатитесь-ка с ветерком, развейте печальку, и нате вам денежку, чтоб развеселиться окончательно! Очень уж всё неожиданно и очень всё вовремя. Будто специально…
Следующие пару месяцев мы втроём встречались несколько раз. В основном мимоходом. Наташка с Ириной Аркадьевной коротко общались, я же присутствовала как некое дополнение, молчаливое и всегда внутренне зажатое. Я постоянно ловила себя на мысли, что не могу понять эту женщину. И побаивалась, и не понимала. Но при этом всегда радовалась, увидев её.
Ещё не раз за это время она спасала нас ненавязчиво сунутой денежной купюрой. На Наташкины неуклюжие попытки отказаться от такой помощи она лишь легкомысленно отмахивалась, мол, даже говорить не о чем. Во мне от таких подаяний вспыхивали искорки горделивой неловкости, но почти сразу гасли, прикрытые пугающей пустотой кошелька. Брать деньги у чужой женщины нехорошо, но другие варианты отсутствовали. Кушать, как назло, хотелось постоянно.
Однажды крёстная позвонила Наташке и попросила забрать по одному адресу какие-то вещи и привезти к ней. Мы, как пионеры, кинулись исполнять немедля. Поехали, забрали, доставили. Я впервые переступила порог её квартиры. Жилище было добротным, по-особенному спланированным, всюду видны были иконы и живописные картины. Мне не очень знаком этот термин – «умиротворение», но сейчас именно он, как описание ощущения, пришел мне на ум. В этих стенах царило умиротворение.
Мы разместились на кухне. Хозяйка хлопотала над домашними делами, предварительно угостив нас холодной водой. Впервые мне выпала возможность рассмотреть её, так сказать, целиком. Несмотря на внушительные размеры, её фигура двигалась по хоть и не маленькому, но достаточно ограниченному кухонному пространству весьма легко и непринуждённо. Её нестандартные объёмы не только не скрывали, но даже своеобразно подчеркивали и ограняли её исключительную красоту. К тому же от этой порхающей большой женщины веяло необъяснимой жизнерадостностью, объяснить которую мне было трудно. Да практически она была первой, перед которой моё понимание полностью рушилось.
– Долго держать вас не буду, дел полно… – на этих словах Ирины Аркадьевны мы обе засуетились, собираясь тактично ретироваться. – Подожди, подожди…
Жестом усадив нас обратно, она подставила себе кухонный стул, усевшись напротив. Шумно вздохнула.
– Ты же знаешь Жору? – обратилась к Наташке. Та кивнула. – Ну, ты не знаешь, – это уже мне, – Натали знает… Дела у него сейчас неважнецкие. Сидит без работы, жить негде. Помочь ему надо…
Мы молча внимательно слушали, я недоумевала. Помочь-то завсегда можно, но только вот чем? За душой же ни гроша…
– У вас же там квартира большая?
– Ну да, трёхкомнатная.
– Может, приютите его на недельку, другую? А, Натали? А то он последнее время то на улице, то где-то на вокзале ночует. – Ирина Аркадьевна глянула исподлобья куда-то вверх и добавила будто сама себе:
– Да, скорее всего, на улице…
– Давай, конечно… только у нас там из мебели почти ничего нет, сами на полу спим.
– Точно?! – Ирина Аркадьевна пристально всмотрелась в Наташку.
– Ну, Ир!
– Ага! А ты не против? – её взгляд, переведённый на меня, посерьёзнел. Рентген по сравнению с ним выглядел бы простой игрушкой.
– Да нет, давайте, – я ответила совершенно искренне. Втроём действительно, может быть гораздо веселее. Да и грело то, что мы, как оказалось, тоже можем чем-то помочь. Тем более крестной.
– Слава Тебе, Господи! – она расслабленно выдохнула. – Ну, идите с Богом!
