Удобней так удобней. Мы устроились на широком мягком диване, и машина тронулась. Водитель оказался на редкость разговорчив. И я поболтать всегда не прочь. Да ещё и на разные, отдающие таинственностью, темы. Пока Наташка безучастно сидела и отрешённо разглядывала придорожные пейзажи, я внимательно слушала нашего случайного собеседника, поражаясь широте его взглядов. Говорил он много, делал акцент на важные жизненные вещи, к которым незаметно причислил и пение. Загорланил русскую народную, вовлёк и меня. Так, минут десять мы и ехали, – то со звучащим с переднего сиденья монологом, то исполняя на две глотки куплеты из известных песен. В какой-то момент он ненавязчиво выдал нам пару медицинских диагнозов: один мне, другой Наташке. Я поразилась! Как это он смог, даже не видя толком нас, определить присущие каждой болячки?! Невероятное что-то! Я впечатлилась вплоть до обожания. А лектор за рулём продолжал вещать об изучаемых им скрытых возможностях человека, об изменении судьбы любого известным им способом и тому подобных вещах. Я слушала и слушала. Хотелось взглянуть полностью на это чудо природы, вызвавшее во мне такое проникновение. Ведь я видела только его глаза в водительском зеркале заднего вида, да и то не ясно, размыто, в темноте. Глаза, конечно, немного настораживали. Маленькие, как казалось, припухшие, невыразительно-пустующие. Почему-то не гармонировали с речью и с исходящим от человека воодушевлением. Будто уловив моё желание его лицезреть, водитель объяснил:
– Еду со своей пасеки, пчёлы покусали. Вот к вам и не поворачиваюсь, неловко мне.
Я всё же из любопытства извернулась, пытаясь увидеть ещё что-нибудь, кроме глаз. Выхватила кусок лица и ужаснулась. Пчёлы не покусали, они, судя по всему его сожрали. От этой мысли что-то внутри кольнуло.
Водитель ненавязчиво оставил тему пчёл, перекинувшись опять на непознанное и великое. Внимала ему ещё минут пятнадцать, лихорадочно радуясь. Вот оно! Вот нашёлся необычный человек, способный не только красиво говорить, но и то, что меня больше всего интересовало, – менять судьбы! Очень уж хотелось, невыразимо хотелось поменять многое в своей! Ну да, в моём окружении уже была пара необычных людей – Ирина Аркадьевна и Жора, но, как пришлось убедиться, с них толку немного. Ничего этакого не объясняют, ничего ни у кого не меняют, ни чему никого не учат. Скукотища….
Подъезжая к дому, у меня уже всё тряслось от нетерпения. Прикидывала, как найти повод, чтобы узнать имя нашего собеседника и его местоположение. Он опять очень вовремя заметил:
– Вот, возьмите визиточку. У нас есть офис в центре, тут телефоны и адрес. Обязательно приходите, я вас многому научу.
Я ликовала. Машина остановилась, Наташка выскочила, даже не попрощавшись, лишь командно буркнула:
– Цветы не забудь…
– Всего хорошего, до встречи! – прощаясь с водителем, я извинительно улыбнулась. Было неловко за Наташкино поведение. Неловко и удивительно. Уж у неё с вежливостью дела обстоят значительно лучше, чем у меня, а тут – нате! Ни спасибо, ни до свиданья…
Подпрыгивая с заветной визиткой в одной руке и с букетом сирени в другой, я её еле догнала.
– Представляешь! Вот повезло, да?! Классный мужик… – я осеклась перед устремлённым на меня совсем не восторженным, а очень даже суровым взглядом. – Ну ты что? Ведь такое знакомство…
Наташка пристально смотрела. Я начала понимать, что я чего-то недопонимаю.
– Ты что, правда не соображаешь? Или прикидываешься?
– Чё мне прикидываться…
– Действительно… не надо… На букет посмотри! Ты сирень видела?!
Я уставилась на цветы.
– Ну…
– Сюда иди… – она резко дернула меня за руку, перемещая в фокус света, льющегося от уличного фонаря.
– Видишь?
Сирень была сплошь чёрной, даже стебли.
– Завяла… без воды… – ляпнула я, начиная потихоньку соображать, что к чему. Внутри у меня что-то безвозвратно ухнуло. Вмиг исчезла мечта об изменении судьбы. Стало немного противно и тоскливо.
– Цветы так не вянут… тем более за полчаса…
– Но всё так хорошо было… – я ещё на что-то надеялась. Ну, почернела сиренька, ну, может какая-нибудь химическая реакция или ещё что. Мужик же вот какой, судьбы меняет…
– Что хорошо?! Машину нам подали? Так – раз! И пожалуйста! Халява, плиз! Разговоры умные, болячки мы видим, про судьбу знаем! Ты что, правда не понимаешь, кто это был? – Наташкина возмущенная категоричность хоть и отрезвляла, но задевала меня не на шутку. А крыть было нечем. Тёмные начинают и выигрывают. А я купилась как дитя. Проти-и-ивно….
– А пчёлы?! Ну уж это-то ты должна знать!
Я досадливо махнула рукой. Про пчёл-то понятно, знаю. И читала, и сталкивалась, и, как подтверждение в натуральную величину, опять же Жора и Ирина Аркадьевна. Ни одного, ни другую за всю их жизнь ни пчёлы, ни какие другие насекомые не трогали. Энергетика человека, которую распознают эти трудолюбивые букашки, отвечает его сущности. Даже в квартире, где мы сейчас проживаем, везде порядком и мух, и комаров, и залетающих шмелей, везде, кроме комнаты Жоры. К нему почему-то они в гости не летают. А нас своими визитами уже замучили…
