На Пратерре демоны, духи и прочая нечисть были реальностью, а не выдумкой, поэтому получившие статус рода – не просто сильная и влиятельная семья. Они были обязаны защищать обычных людей. Когда-то воинские дружины просто патрулировали или ставили форты возле мест, где монстры чаще всего прорывались в нашу реальность. Но со временем тем душам, которые, вопреки всему, не прекратили службу и после смерти, удалось закрепиться в межреальности. Но в невидимых для человеческих глаз сражениях они часто гибли окончательно, служа кормом чудовищам. И те семьи, члены которых презрели покой или рай, стали первыми родами. Они давали вечный обет служения, чтобы встать рядом с предками и защищать живых родственников и свой дом. Не каждый мог выполнить это обещание. Смерть сильно меняет приоритеты, я-то знаю. Но Мейстеры, как большинство первых родов, отличались верностью долгу. Поэтому на сегодня Мейстеры в ирреальности увеличили своё влияние, одновременно не позволив врагам сделать победу тотальной.
Из двадцати шести Алтарей, принадлежащих клану, они смогли захватить только четырнадцать. На самом деле мы держали только четыре столичных Сердца, то есть восемь особняков в Воротном районе. Остальные наши города фактически принадлежали врагам, другим кланам и императору, лишь сами Кристаллы держали наши мёртвые родичи. Юридически это значило, что наши земли остаются за нами. Пока.
Как наши предки поддерживали нас, так и наши подношения и память давали силу нашим мёртвым защитникам. А теперь на Алтарях Мейстеров приносились жертвы другим духам. Пока наши защитники держались, что меня не особо удивляло. Попробуй найди такое сборище ненормальных личностей: «Долг больше жизни» (Току), «Воин стремится к битвам» (Риттеры) и «Знание – это весело» (Дольмейстеры). Мне с первой встречи хотелось их назвать маньяками, повёрнутыми на верности, драках и любопытстве. Я старался встречаться с ними как можно реже. Но именно их одобрение должны были получить Тафунанатто. Так что я им сочувствовал.
Утром я проснулся в прекрасном настроении. Не помешали ни зуд в растущей руке, ни тело, что ныло, а временами простреливало болью. Оба эти признака значили, что наконец-то я преодолел барьер ученика и стал подмастерьем. Мои узловые точки (чакры), сосредоточие (запас магии) и линии силы (энергетические каналы) увеличились. Мое тело стало быстрее и сильнее. Большинство изученных заклинаний стали доступны. Если точнее, становятся применимы в бою.
Заклинания представляли собой многомерные рисунки. Мысленно представить себе, к примеру, сотню последовательных схем, а зачастую и больше, очень сложно и не быстро. Поэтому использовались слова, визуальные печати и жесты, что фактически являлись частями этих фракталов. Само собой, никто не рисовал в воздухе и не читал поэмы. Просто маги тренировались, чтобы, используя один жест или слово, бессознательно создавать и одновременно наполнять эфиром определённый кусок чар. Например, резкий выпад в сторону противника – это были целеуказание и часто объём вложенной силы. Плюс каждый маг, в зависимости от конкретного обучения, лично вкладывал нужный фрагмент в движение. То есть создавал обычный «воздушный нож» или «рез». Это я к тому, что для меня использовать «нож» даже легче родового удара – сил меньше, схема проще. А любой другой маг не сможет воспроизвести «рез», если кто-то из Мейстеров не обучит его нашей схеме при выпаде рукой.
Но это я, как обычно, ушёл в сторону. Если вернуться к доступности в бою, то скорость создания заклинания в махе и слове всегда выше, чем при мысленном и последовательном рисовании. Так что обучен я был куда большему количеству чар, чем владел тогда. Сейчас тот пласт мне стал доступен. Само собой, я собирался тренировать и вводить в свой арсенал десяток, может чуть больше, спеллов. Ибо Брюс Ли говорил: «Лучше тысячу раз врезать справа, чем по одному разу с каждой конечности». Или не совсем так? Неважно. Главное, лучше иметь пару десятков доведённых до автоматизма приёмов, чем перебирать из сотни. По крайней мере, Геноске пинал меня именно в этом направлении.
