– Представь, я даже ревновал тебя, – признался Антон, внимательно глядя на девушку. Катя лишь тихо застонала. Кровь, скапливаясь на подбородке, пятнала ее судорожно вздымавшуюся грудь.
Отвернув крышку, Морозов принялся поливать ее бензином.
– Ты ведь нравилась мне, – нежно проворковал он, тряся канистрой вокруг скрюченного тела девушки. Спертый воздух подвала наполнился резким запахом бензина.
– Ты ведь спала с Семеном? – внезапно спросил Антон, отшвыривая в сторону пустую канистру. С гулким стуком она отскочила от стены, упав на пол.
– Спала, – утвердительно кивнул он, не дожидаясь ответа от Кати. – Я почувствовал. Запах от него был твой. А он в тебя влюбился, представляешь? Эх, счастливый Семен… теперь никогда не разлюбит. Потому что я не позволю, детка.
Закончив монолог, Антон выудил из кармана зажигалку и, вертанув колесико, с улыбкой смотрел на крохотный огонек, слабо трепетавший в потемках.
– Ну, вот и все, – хмыкнул он.
Он начал поворачиваться к Кате, собираясь что-то добавить, но слова так и остались невысказанными – незаметно поднявшись, она с силой ударила его головой в лицо. Влажно хрустнул сломанный нос, кровь хлынула, как вода из прогнившей трубы. Зажигалка погасла, тихо упав на пол.
– Сука, – прогнусавил Антон, и в его голосе слышалось скорее удивление, нежели злость. Он прислонился к стене, размазывая по лицу кровь.
– Получил, мразь? – выдохнула Катя. Шатаясь и согнувшись, она сделала шаг вперед, намереваясь нанести очередной удар, однако Морозову удалось уклониться, и, схватив ее за плечи, он швырнул ее на пол. Ушибленный при падении локоть девушки обожгло пламенем, и она закричала. Вместе с тем ее затуманенное сознание успело зафиксировать обнадеживающий факт – от падения старый стул треснул, подлоконик развалился надвое, и теперь ее правая рука была свободна. Перевернушись на бок, Катя принялась отдирать второй подлокотник.
Антон дышал тяжело, с хлюпающим присвистом, из свернутого носа выползали кровавые пузыри. Он осторожно потрогал лицо, сморщился, когда пальцы коснулись кровоточащего носа.
– Маленькая шлюха, – булькнул Морозов, разглядывая блестящую от крови ладонь. – Посмотри, что ты натворила!
Наконец Кате удалось освободить вторую руку, и она, бряцая наручниками, которые все еще оставались на ее запястьях, замахнулась стулом. В последнюю секунду Антон пригнулся, подняв над головой руку, приняв на нее всю силу удара. Раздался сухой треск, и остатки стула развалились на щепки. Рука мгновенно онемела, болтаясь безвольной плетью.
– Бой до конца, да? – сипло сказал он, ощерив зубы в безумном оскале. Несколько секунд они стояли друг перед другом, тяжело и хрипло дыша, словно псы, изможденные долгой схваткой.
Катя от полного бессилия попыталась плюнуть в него. Морозов улыбнулся и, шагнув вперед, нанес ей в живот короткий удар здоровой рукой. Пронзительно вскрикнув, Катя повалилась вниз, увлекая Антона за собой. Они катались по грязному, залитому бензином полу, рыча и визжа, как дикие звери. Окровавленные пальцы Морозова нащупали шею девушки, сомкнувшись на ней. Катя захрипела и, извернувшись, впилась ногтями в искаженное гримасой лицо маньяка.
– Я… все равно… сильнее, – брызгая слюной вперемешку с кровью, проскрежетал Антон.
От нехватки кислорода лицо Кати начало багроветь.
Капков повернул ключ зажигания, с застывшим лицом вслушиваясь, как размеренно заурчал двигатель.
– Поступил без документов, – сказал он, взглянув на собственное отражение в зеркале. Он едва узнал сам себя – бледный, осунувшийся, с ввалившимися глазами и полубезумным выражением лица.
– Без документов, – тупо повторил следователь, нажимая педаль газа.
«Если это так, – подумал он, лихорадочно соображая и сопоставляя звенья событий последних дней. – Тогда что? Антон умер. Какие доказательства, что…»
Он свернул на перекрестке, двигаясь в сторону больницы.
Впереди уже замелькали окна лечебного учреждения, как мозг словно пронзила молния:
– Катя, – вслух пробормотал Семен, будто пытаясь распробовать имя девушки на вкус. – Как же я сразу не понял…
Завизжали покрышки, оставляя за собой черный след. Развернувшись через две сплошные линии, машина рванула в обратную сторону.
– Думаешь… ты сильнее меня? – прошептал Антон, продолжая стискивать горло Кати скользкими от крови пальцами. Глаза ее закатились, дыхание с шумным клекотом вырвалось сквозь сжатые зубы. Трясущаяся рука девушки вцепилась ему в лицо, задев искалеченный нос, и он взвыл от боли, тряся головой, словно мокрая собака. Веером разлетающаяся кровь кляксами пятнала багровое лицо Кати.
– Упря… мая девочка, – прохрипел Морозов. Он почувствовал, как вторая рука Кати нащупывала его ремень, и скосил взгляд вниз.
– Хочешь горячей любви, детка? – усмехнулся он. – Так не вопрос. Задушу тебя, а потом сделаю все, пока ты теплая.
Катя открыла глаза, и усмешка Морозова погасла. Он слишком поздно понял, что на самом деле пыталась сделать Катя, а когда догадался, грянул выстрел.
