Последовала непродолжительная возня, в ходе которой мы кое-как избавились от штанов, а я ощутил новый прилив возбуждения. Устроившаяся у меня на бедрах Кирен и раньше выглядела весьма притягательно, но сейчас ее близость попросту кружила мне голову.
– Подожди-ка, – женщина внезапно отодвинулась, дотянулась до своего рюкзака и принялась в нем копаться. – Сейчас...
– Что такое?
– Хочу дать тебе одну веселую настойку. Для большей яркости ощущений.
– Да не надо, я и так..
– Нашла. – Кирен вернулась под плащ и прижалась ко мне грудью. – Снять рубашку?
– Давай, – ответил я немного охрипшим голосом. – Черт, какая ты...
– Пей, – любовница сунула мне в руки маленький пузырек и начала развязывать шнуровку. – Как я тебе?
Рассмотреть что-либо в окружавшей нас темноте было весьма проблематично, но мне хватило даже неясных очертаний.
– Шикарно. Хотел бы увидеть это в нормальной обстановке.
– Может быть и увидишь, – женщина сжала бедра, после чего качнулась взад-вперед, вынудив меня прикусить губу. – Пей давай. Мне тоже кое-чего хочется, знаешь ли.
Травиться местной виагрой я не собирался, но Кирен явно ждала именно этого. Пришлось запрокинуть голову и сделать крохотный глоток.
Язык ощутил вязкую сладость, в нос ударил густой запах душистых трав, а еще через мгновение все вокруг затянул непроглядный мрак. Сознание отключилось.
Первым осознанным чувством, пробившимся сквозь пелену беспамятства, стал холод. Потом к нему добавилась тянущая боль в мышцах, а также невыносимая тошнота. Именно тошнота заставила меня провести какое-то время абсолютно неподвижно, борясь с рвотными позывами и приходя в себя.
Вокруг клубилась ночь. Шелестел ветер, звезды блестящими искрами сияли в глубоком темном небе, возвышавшиеся рядом скалы казались пятнами непроглядного мрака, а сидевший неподалеку от меня часовой напоминал каменную статую. Из долины время от времени доносился заунывный вой.
Кое-как справившись с неприятными ощущениями, я решил сменить позу, не смог этого сделать из-за впившихся в кожу веревок, после чего наконец-то осознал всю горечь сложившейся ситуации – учитывая почти полное отсутствие одежды и стягивавшие тело путы, мой текущий статус больше соответствовал положению какого-нибудь пленника или бесправного раба, чем полноправного члена команды. При мысли об этом душу тут же переполнил искренний гнев, однако мне хватило ума вовремя обуздать эмоции, а затем совершить свой самый мудрый поступок за последние несколько дней – промолчать.
Следующие десять минут я лежал, со злостью глядя в темноту, ловя крутившиеся в голове воспоминания и собирая воедино разрозненные мысли. Меня совершенно точно опоили, причем сделала это Кирен, цинично воспользовавшаяся моими низменными инстинктами для достижения необходимого результата. К счастью, выпитая доза явно оказалась чересчур маленькой и позволила мне очнуться раньше запланированного похитителями времени, однако самое неприятное уже случилось – я валялся на голых камнях, будучи полураздетым, связанным и абсолютно беспомощным. Гадать, ради чего это все было сделано, пока что не имело особого смысла. Требовалось каким-то образом выбираться из той задницы, в которую меня угораздило попасть.
Часовой внезапно шевельнулся, встал и беззвучно шагнул ко мне. Остановился рядом, небрежно ткнул носком сапога в бедро, чуть-чуть подождал, а затем вернулся на свое место. Я проводил его силуэт долгим взглядом, после чего опять сконцентрировался на решении стоявшей передо мной проблемы.
Несмотря на весьма стесненные обстоятельства, шанс вырваться на свободу у меня имелся – для этого нужно было всего лишь воспользоваться призрачным клинком, а затем напрячься и разорвать веревки. Главная трудность заключалась в том, чтобы сделать это быстро и незаметно.
Убедившись, что дежурному не видны мои руки, я осторожно пошевелился, занял чуть более удобное положение, вызвал меч, но потом снова его убрал – орудовать вытягивающим силу инструментом, не понимая, где именно находятся путы, было чревато бесцельной потерей энергии. Чтобы этого избежать, пришлось взять паузу и как следует оценить свое текущее состояние, попеременно напрягая и расслабляя скованные холодом мышцы.
Веревок оказалось три или четыре штуки. Одна находилась на щиколотках, еще две плотно стягивали запястья и локти. Вдобавок, что-то притягивало руки к корпусу, одновременно впиваясь в грудь. Разрезать все это одним движением совершенно точно было невозможно.
Я мысленно чертыхнулся и еще раз активировал клинок, внимательно следя за тем, чтобы он все время находился за спиной. После чего аккуратно развернул его острием к затылку и начал вдавливать в сплетенную из жестких волокон бечеву, искренне надеясь, что видоизмененная аура в принципе не сможет навредить своему владельцу.
