Полный энтузиазма, я приступил к выполнению комплекса. Однако первая же стойка показала, что свои силы я переоценил. По мышцам резануло острой болью, которая мигом сбила концентрацию. Возникло странное ощущение, словно я вернулся в Академию на первый цикл обучения. Позади долгий день изнурительных тренировок, порождающих желание поскорее свести счеты с жизнью, позади несколько часов беспокойного сна, который снял лишь часть накопленной усталости, позади пробуждение от удара плетью «заботливого» наставника, а впереди разминочный комплекс и долгие годы жестокой муштры…
Помотав головой, чтобы избавиться от нахлынувших воспоминаний, я попробовал снова. Сейчас боль казалась мне меньшей и уже не мешала сосредоточиться. Навыки Ушастика не подвели, упражнения следовали одно за другим, не вынуждая отвлекаться на корректуру движений. Но если в Академии в процессе такого «разогрева» болевые ощущения постепенно стихали, то в моем случае они усиливались с каждой минутой. Когда я закончил выполнение комплекса, боль из терпимой превратилась в крайне неприятную.
— Что дальше? — поморщившись, уточнил я у Дара.
— Продолжай выполнять комплекс, пока есть силы.
— А мышцам вреда не будет? Может, лучше дать поработать эликсиру?
— Изобретение Иринока уже работает, — заявил Ушастик. — Тебе нужно лишь повысить его эффективность. Чем дольше ты нагружаешь работой подвергающиеся преобразованию ткани, тем сильнее и выносливее они будут после восстановления. Конечно, я могу тебе помочь, но тогда более чем вероятно, что вернуть контроль над телом ты не сможешь.
С этим утверждением было трудно поспорить. Если даже сейчас мои мышцы подчиняются с трудом, то когда они начнут отказывать от усталости, управлять ими я не смогу при всем желании. Просто не найду нужных рычагов, когда Дар выпустит их из рук. Придется действовать самому. Сделав пару глубоких вдохов, я вымел из сознания посторонние мысли и сосредоточился на выполнении комплекса.
Первая стойка, наклон, руки в стороны, шаг с приседанием, разворот… Словно машина я выполнял заученные упражнения, пытаясь отрешиться от захлестывающей разум боли. Наклон, руки вытянуть вперед, коснуться пальцами земли, перенести на них вес своего тела… Боль мешает. Она того и гляди нарушит концентрацию, и тогда начнутся ошибки, а они мне не нужны. Отжаться, медленно выгнуть спину и запрокинуть голову… О, Мать, как же больно! Жалко, что от собственных эмоций не закроешься. Их можно только погасить — в этом знания Мурки и Дара сходятся. Но как погасить боль, не устранив ее причины?
Тут я вспомнил, как вчера отгораживался от навязываемых Линью чувств, и решил поэкспериментировать с этой техникой. Не прекращая размеренных движений, я мысленно сформировал экранирующий эмоции кокон вокруг своего тела и начал его уменьшать. Эксперимент закончился пшиком — едва поверхность кокона коснулась кожи, он задрожал и лопнул, как большой мыльный пузырь, а я едва не потерял концентрацию. Вторая и третья попытки были аналогичны.
Неудачи разозлили меня. Отдав управление телу на откуп навыкам, я все свои силы вложил в поддержание кокона. И дело сдвинулось с мертвой точки. Эмоциональный барьер пережил первое соприкосновение и скользнул дальше под кожу, а участок тела, который оказался снаружи, потерял всякую чувствительность. Окрыленный успехом, я продолжал сжимать кокон и почувствовал невероятное облегчение. Очутившиеся вовне конечности перестали болеть, и в то же время продолжали подчиняться командам моего сознания. Спустя некоторое время в коконе осталась только голова, а болевые ощущения превратились в неясный фон, маячивший где-то на задворках разума.
Исчезновение главного отвлекающего фактора облегчило мою задачу. Теперь упражнения выполнялись легко и непринужденно, несмотря на то, что тело практически не ощущалось. Пришлось положиться на «автопилот», который на втором-третьем циклах очень выручал Дара, позволяя ему во время обязательной утренней разминки урвать еще полчасика сна. К сожалению, мое тело оказалось не готово к привычным для лесных стражей нагрузкам. Выполняя комплекс в четвертый раз, я отметил, что мышцы начинают бунтовать. Ноги во время приседаний заметно подрагивали, наклоны выполнялись уже не так безупречно, а руки то и дело пытались повиснуть безвольными плетьми. К тому же в ушах появился какой-то противный звон. Вероятно, от усталости. Но я помнил слова Ушастика и продолжал тренироваться.
