Эта свистопляска длилась долго, а до дома я добрался лишь благодаря Мурке, которая несколько часов с упрямством локомотива тащила за собой мою слепую, спотыкающуюся и ничего не соображавшую тушку. В себя я пришел рывком. Просто в один прекрасный момент осознал, что способен внятно мыслить, и открыл глаза. Вокруг была ночь, я стоял у колодца, держась одной рукой за ошейник мариланы, а второй судорожно вцепившись в какой-то вырванный с корнями куст. Голова уже не кружилась, черные тени вокруг не казались живыми, да и слух с обонянием постепенно возвращались в норму. С трудом разжав онемевшие пальцы, я размял их, напился, напоил Мурку и направился в дом, где Вика с Даром как раз обсуждали необходимость отправки поисковой экспедиции.
Наше появление вызвало большой ажиотаж. Я был обруган и обласкан, избавлен от утяжелителя и обследован специалистом. Поскольку в состоянии легкого неадеквата уровень моего красноречия выше нулевой отметки подниматься отказывался, отчитываться перед Ушастиком пришлось большой кошке. Рассказ о моих «похождениях» вызвал у эльфа бурю негодования, сменившуюся пространными причитаниями, общий смысл которых сводился к: «Я же говорил!». На меня они впечатления не произвели — мысли занимала миска с кашей, которую Лисенок достала из печки.
После ужина и десерта в виде литра особенно отвратительной на вкус лечебной алхимии меня отправили баиньки. Однако на этом эпопея с наркотической настойкой не закончилась. Несмотря на сильную усталость, как моральную, так и физическую, заснуть не удавалось. Сознание не желало отключаться, а отголоски побочных эффектов давали о себе знать. Попробуй тут усни, когда в любую секунду ты можешь почувствовать острую боль в ягодице, похожую на булавочный укол, услышать звук выстрела или узреть светящееся разноцветное пятно, возникшее прямо перед носом!
Время шло, моя регенерация, подстегнутая эльфийской алхимией, делала свою работу, приводя в норму разбушевавшиеся органы чувств. Спустя пару часов нервная система утихомирилась, но сон не шел. Я ворочался с боку на бок, пробовал считать овец, котят и прочую живность, рылся в памяти, выбирая фильмы для семейного просмотра — в общем, всячески убивал время. Отчего-то вспомнились студенческие годы, когда я частенько засиживался за компьютером далеко за полночь, а потом аналогично мучился под громоподобное тиканье настенных ходиков, надеясь урвать пару-тройку часов сна перед лекциями. Сейчас ходиков не было, их с успехом заменяли сверчки, ночные птицы и Мурка с Викой. Раздражающее сопение последних я слышал невероятно отчетливо, впрочем, как и стук своего сердца. Дошло до того, что у меня появилась мысль пойти к Дару и попросить у него снотворное.
От реализации этой идеи меня отвлекли странные шорохи снаружи. С минуту я таращился в темноту за окном, прислушиваясь и гадая, не чудится ли мне. Шорохи не исчезали, а наоборот, становились громче.
— Мурка, ты ничего не слышишь? — мысленно обратился я к подруге.
Мгновенно проснувшаяся марилана подняла голову и навострила уши.
— Что-то шуршит в траве, — чуть погодя отрапортовала кошка. — В двух местах, у забора и рядом со стеной. Но я никого постороннего не ощущаю. Может, мыши?
В следующий миг в оконный проем заглянула какая-то здоровая тварь. Увидев уродливую гориллоподобную морду, массивное тело и длинные волосатые лапы, я заорал:
— Трево-ога!
«Мышка», услышав мой вопль, глухо зарычала. Один прыжок — и она оказалась в комнате, а дальше начался форменный цирк. Вскочив, я кинулся к лежавшей на тумбочке перевязи с мечами, Монстр, определив во мне добычу, метнулся за мной, а Мурка прыгнула ему наперерез. Чудом увернувшись от пушистого тела подруги, я цапнул рукоять клинка. Столкнувшись с тварью, марилана вцепилась в нее когтями и вместе с ней грузно приземлилась на кровать. Лежавшая там Вика продемонстрировала чудеса акробатики, умудрившись обратным перекатом выбраться из-под двух массивных туш и при этом схватить сабли, предусмотрительно прислоненные к стенке. А в окне тем временем нарисовалась вторая тварь, как две капли похожая на первую. Сдернув ножны с «брата», я прыгнул к ней.
Один взмах клинка — и голова визитера отделяется от тела. А на кровати завязалась яростная схватка. Мурке никак не удавалось добраться до горла своего противника, который не уступал ей ни силой, ни ловкостью, ни остротой когтей. Вика, обнажив оружие, замерла в нерешительности перед рычащим и дергающимся клубком рвущих друг друга тел.
— В сторону! — крикнул я подруге.
Кошка попыталась выполнить мой приказ, но была остановлена тварью, которая, улучив момент, вонзилась ей клыками в плечо. В следующий миг мой клинок впился в бок визитера. Тот зарычал от боли, широко разинув пасть. Получив свободу, Мурка скользнула в сторону, и я уже без опаски взмахнул мечом, разрубая тварь пополам. Расчлененная, обливающаяся кровью туша рухнула на постель.
«Песец перине!» — мелькнула у меня мысль.
За стенкой раздался девичий визг.
— Лисенок! — хором воскликнули мы и ринулись к выходу.
