— Не знаю… Вика, что ты от меня хочешь?! Я не повелитель жизни и даже не мастер ментальных техник! Я плохо представляю, что сейчас творится в разуме Лисенка, а про котят вообще молчу! По правилам, получившим эмпатический шок надо срочно купировать навязанные ощущения, а не глушить их мощным успокоительным, но я на это просто не способен! Я не могу им помочь! Не могу, понимаешь… Не могу…
Это рыдания? Снимая окровавленную одежду с первого трупа, я отметил, что в ближайшее время рассчитывать на стрелка не приходится. А вот орчанка присутствия духа не утратила, принявшись утешать ушастого нытика:
— Соберись! Все будет хорошо. Они очнутся… Все очнутся.
Отгородившись от транслируемой амулетом чуши, я сосредоточился на сборе трофеев. Несколько минут спустя ко мне присоединился осунувшийся эльф, который молча занялся магом. Надеюсь, в таком состоянии он не пропустит какой-нибудь опасный артефакт, имеющий привязку к хозяину и механизм самоликвидации.
По итогам обыска искательская команда разочаровала. Большое количество амулетов (включая атакующие и пару неплохо зарекомендовавших себя ловчих сетей), оружие, шесть комплектов добротной, хотя и ношенной (а в некоторых местах разрезанной и заляпанной кровью) одежды и обуви, шесть минимальных походных наборов (содержащих камиш, сит и пару специфических противоядий), однако ни денег (полторы дюжины серебрушек и немного меди не в счет), ни драгоценностей (кроме искательских перстней), ни походных принадлежностей (мелочи типа сумок, зубных щеток и остатков сухпайка я в расчет не принимал). Видимо, эти парни не следовали общепринятому принципу искателей Пограничья — «все свое ношу с собой», а имели где-то в городе надежную базу, предпочитая вне Проклятых земель расхаживать налегке.
Маг сюрпризов не принес. Десяток амулетов и артефактов, среди которых особое место занимал негатор, несколько украшений, включая золотой перстень с розочкой, искусно украшенной мелкими рубинами, кинжал типа «парадно-выходной» (плохая заточка, зато отделанные драгоценными металлами ножны с рукоятью) и несколько золотых. Для птицы его полета даже несолидно как-то.
Закончив, мы с эльфом отнесли трофеи в дом, а трупы отволокли к реке, где и притопили чуть ниже по течению. Ну нет у нас в деревне крематория! А в той яме, где мы сжигали обезьян, сейчас воды по щиколотку, так что пышные похороны отменяются. Пусть лучше рыб кормят! Повезло, что благодаря недавнему ливню о лужах свежей крови можно особо не беспокоиться.
С крестьян мы собрали одежду, оружие и нехитрые амулеты. Качество их обувки было отвратительным, съестные припасы исчерпывались подмоченными сухарями, заплесневевшими кусками вонючего сыра, парой огурцов и потемневших яблок. Денег не было от слова совсем, а выполненные из дерева, кости или неблагородных металлов украшения никакой ценности не представляли. Сделав еще три ходки, мы переправили речным обитателям десерт, наскоро помылись и вернулись в дом, где нас дожидался плотный завтрак.
Осушив полкувшина сладковатого компота, чтобы восполнить кровопотерю, я принялся за кашу. Эльф ел мало, большей частью просто ковыряясь в свое тарелке, а орчанка к еде вообще не притронулась. Она пристально наблюдала за тем, как насыщаюсь я. Изредка касалась моего плеча, осторожно, словно опасаясь обжечься, после чего с неизменно разочарованным вздохом убирала руку.
Размеренно работая челюстями, я ощутил странное чувство, которое поначалу заставило меня напрячься. Краткий анализ подсказал, что это всего лишь удовольствие от поступления в желудок горячей пищи. Поскольку разум не был занят более важной задачей, я решил изучить получше это приятное чувство. Вытянул его на поверхность сознания, рассмотрел, попробовал изменить концентрацию и неожиданно обнаружил рядом пару других, очень похожих потоков информации. Один из них после приближения оказался надеждой с налетом безысходности, другой сочетал в себе страх и сожаление.
Исследования пришлось прекратить, поскольку в сознание внезапно ворвался еще один поток, несущий в себе боль и тревогу. Много боли очень знакомого оттенка. Не придумав ничего лучше, я снова отгородился от всех этих не приносящих пользы потоков. Тем более понятливая орчанка вновь наполнила мою тарелку. Когда последняя в очередной раз показала дно, в кухне появилась взрослая марилана. Видимо, Дарит неправильно рассчитал дозу зелья. Я ощутил, как задергался один из отодвинутых в дальний угол разума потоков, меняя свою насыщенность — боли стало меньше, а тревога уступила место радости.
— Живые… — возник у меня в мыслях голос хвостатой. — О-ох, как же мне плохо… Что вообще произошло? Такое чувство, что меня сварили заживо.
Пошатываясь, марилана подошла ко мне и уселась на пол, положив голову на мои колени. Предоставив остальным удовлетворять кошачье любопытство, я пододвинул пустую тарелку Викате. Поленившись вставать, та отдала мне свою порцию, а Дарит коротко изложил известные факты:
